Газета Завтра 393 (24 2001)

Чтобы ни излагала в качестве объяснения самое себя та или иная революционная доктрина, на что бы ни ссылалась в качестве резона для своего существования (экономическая целесообразность, счастье простых людей и т. п.), в действительности революция всегда обращается к альтернативе всему существующему. Это значит, что острие революционного отрицания всегда обращено против пассивной стороны бытия во всех ее проявлениях. Революция отрицает косность, инерцию и, самое главное, воспроизведение одного и того же, "вечное возвращение". Дух революции замешан на беспрецедентности. Именно поэтому он всегда интернационален, абстрактен и, на взгляд тех, кто привержен "пьянящим запахам земли", — стерилен. Заметим, кстати, что понятие "консервативная революция", запущенное на Западе новыми правыми и подхваченная у нас некоторыми национал-патриотами, содержит не больше логики, чем квадратный круг. Точнее, если расшифровать его политическое содержание, "консервативная революция" означает просто-напросто "контрреволюция", возвращение статус-кво после полного оборота круга. Контрреволюция любит наряжаться в одежды фольклорного консерватизма, апеллирует к самобытности. Но по-настоящему опасной и эффективной контрреволюция становится, когда добавляет ко всему этому квазиуниверсальный метод.

Именно такой характеристикой квазиуниверсальности обладает изобретенная в Европе геополитика (полвека тому назад бы мы с чувством добавили "буржуазная лженаука" — и были бы правы, но сегодня другая стилистика). Геополитика является точно рассчитанной антитезой марксизму. Если в последнем сокровенный нерв — это мистика времени, суть геополитики — мистика пространства. Пространство с его неизменными характеристиками становится в этом мировоззрении главным фактором исторического процесса, который обречен воспроизводить одну и ту же матрицу. Ведь остров во все обозримые тысячелетия человеческой истории останется островом, горы — горами и т. д. Таким образом, ни одна страна и никакое сообщество людей не могут уйти от географического рока, от проигрывания перед лицом вечности сюжета, запечатленного в геофизических обстоятельствах своего существования. Трудно придумать концепцию более "а-пассионарную", более враждебную мессианскому вдохновению истинных делателей истории. Уже, кстати, по одному этому геополитика является русофобским идейным посылом, поскольку тайна России изначально заключается в глубоком духовном беспокойстве, во внутреннем брожении и неустройстве, чреватыми взрывом. Благодаря этому Россия привносит во всемирный исторический процесс фактор неопределенности, сама становясь уникальной страной, способной выступить с неожиданной альтернативой планетарному статус-кво.

Логично, что после дискредитации марксизма и ликвидации политических последствий Октября 1917 года геополитика должна была попытаться утвердить себя в качестве основы для новой "национальной идеи" России. Эпоха реформ знаменует окончательное торжество бюрократии чингизидского образца, впервые поднявшей голову в середине 30-х, и ельцинизм оказывается логическим следствием сталинизма (как бы это ни казалось парадоксальным на взгляд идеологически дезориентированных нынешних "левых"). Геополитика, принятая в качестве мировоззренческого метода, открывает дорогу клерикальному реваншу, который всегда осуществляется через институт госбюрократии. В конечном счете, если отбросить рационалистическую шелуху, типичную для камуфлирующихся под современное сознание лженаук, у нас остается в сухом остатке культ почвы, базис для конструирования неоязыческого менталитета для средних и низших классов, которые тем самым получают надежный иммунитет к любым социально-дестабилизирующим влияниям.

НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ ДЛЯ XXI ВЕКА