Газета Завтра 395 (26 2001)

Идешь среди всего этого живого потока и кажется, что попал куда-то в средневековье. Но это Русь... Именно Русь Андрея Боголюбского, Сергия Радонежского, Серафима Саровского! Только здесь и начинаешь ощущать себя частицей чего-то по-настоящему незыблемого и вечного. Ведь земля, которая замешана на крови стольких мучеников, не может не возродиться вновь. Да тут и люди какие-то совсем иные! В них нет ни суеты, ни тревоги, а во всем облике лишь спокойная сосредоточенная погруженность в самих себя. Потому как собрались они — для покаяния, очищения и какой-то еще более глубокой соборной молитвы.

На этом не простом и украшенном когда-то самыми первыми духовными очагами нашем древнем святилище, где Андрей Боголюбский пытался также восстановить совсем было утраченную идею самодержавия. Перенятую от той же Византии (вместе с "дарами Мономаха") вначале киевскими князьями, а затем перешедшую сюда вот к сему нашему так и не понятому многими князю-реформатору, и только уже после этого подхваченную московскими князьями и царями.

И об этом как раз с гордостью и по праву старшинства говорили уже в стенах Боголюбского монастыря местные иереи. После того, как Крестный ход прошел вначале мимо всех городских строений, разросшихся по обе стороны дороги густых тополиных кущей, и, миновав монастырские ворота, разместился внутри перед поставленной на невысокий помост иконой.

Поражали еще благоговейная жертвенность и какое-то общее слитие всех прибывших сюда с самых разных краев Православной Руси. Кто на автобусах, кто на машинах, а третьи и просто своим ходом. Ведь тут были из Минска, Почаева, Ростова-на-Дону (те, кто заезжали в здешний Ростов Великий к покоившемуся там св. Димитрию Ростовскому, в честь которого и назван их казачий город на Дону), Москвы, Нижнего Новгорода, Воронежа, Чебоксар, Рязани. Все дружно просили у батюшек благословения, кланялись друг другу и желали спасения во Господе. А после окончания богослужения, которое проходило в огромном переполненном соборе Боголюбской Божией Матери, долго стояли еще в очереди к оставленной по-прежнему под открытым небом иконе. И тут каждый осенял себя крестным знамением, прикладывался к ней и отходил уже с каким-то благостным умиротворенным чувством.

А день выдался чистым, безоблачным, и над головами у всех светило яркое горячее солнце. И все небо вокруг покрывала какая-то густая сплошная синь. Она вместе со всеми деревьями и домишками, а также, уходившими к самой пойме Клязьмы ровными заливными лугами, словно олицетворяла собой всю настоящую исконную Русь.

Внутри же монастыря, среди толстых каменных стен и множества растекшихся повсюду богомольцев, тоже как-то невольно улавливались только здешние черточки — в округлых строгих лицах, выбившихся из-под платков белесых волосах и, конечно же, в особой голубизне глаз. В них просвечивалось что-то действительно свое! Так что сразу вспомнились, может быть, навеянные такими же образами и раздольями слова Андрея Боголюбского: "Я Белую Русь городами и селами застроил и многолюдною учинил". Да и в отдельных словечках была еще какая-то неизбывная первозданность! "Маненько", "полно" вместо "хватит", "трекенешный" (трехдневный), "евонный". А это уже ближе к приезжему южному говору: "Пийдэм к Христу" (зайти в церковь)... или чуточку по-другому: "Поклонимся Христу!"

И здесь интонации совсем уже общие, слегка поправленные. И сразу тоже не возникает никаких сомнений в нашем едином прошлом. И откуда же шло заселение этого края... Недаром же во Владимире все так же сохраняются киевские названия: Подол, Лыбедь, Рпень... а нарекший отсюда такое будущее Москве святитель Петр разве не был тоже с Волыни?

Мы отчего-то, особенно в эпоху новых сегодняшних разделений, забываем свои корни. Как родовые, так и чисто географические... Вот и вносят нам путаницу всякие псевдоисторики и слишком уж горячие доморощенные патриоты, выполняя чьи-то заказы и не гнушаясь нередко перекраивать на свой лад даже самые очевидные точные сведения.

Но больше всего все-таки ведется войн против русской Православной Церкви. Как скрытых, так и вполне открытых! Потому что только ей удалось когда-то собрать воедино весь наш народ. А после татаро-монгольского ига и создать великую державу под скипетром Русского Православного государя.

Он был удерживающий... И тем же врагам нашим надо было любой ценой низвергнуть, прежде всего, царя. И посему-то после отречения Николая II в 1917 году на Западе сразу же с нескрываемой радостью объявили: "Главная цель войны достигнута!"

А потом пошли крушить безнаказанно храмы, устранять всех наиболее стойких, ревностных священников...