Газета Завтра 395 (26 2001)

Давний друг и автор газеты "Завтра", Пчельников чувствовал, понимал всю красоту и жуть человеческой цивилизации. Погиб он мгновенно, в результате транспортной катастрофы. Идеолог теории развития глобальных коммуникаций, раскинувшихся от Мадрида через Москву и Магадан до Нью-Йорка, умер в потоке ревущих автомобилей на одной из оживленных московских трасс.

Пчельников был по духу человеком ренессанса. Чуткий, художественно одаренный, он беззаветно, страстно верил в Россию. Верил в ее призвание и великое будущее. Вместе с ней из тьмы и плесени прорывался в сияющий завтрашний день.

Теперь вспоминается один давний стих Константина Павловича, ушедшего от нас на 77-м году жизни.

"Затухло мое кострище, пылавшее ярким факелом. Языки его пламени поднимались до неба, а искры золотым снопом летели в пространство, теряя земную весомость. Там, где-то очень далеко, в мирах иных, они перемешались со звездами".

Редакция "ЗАВТРА"

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random(); z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled()?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 34 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

35

Напишите нам 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

КОСОВО – СИМВОЛ СЕРБСКОЙ НАДЕЖДЫ

15 (28) июня сербский народ отмечает трагическую и величественную дату — годовщину знаменитой Косовской битвы. В 1389 году православные балканские славяне во главе со святым благоверным князем Лазарем, встав на пути турецких полчищ, заслонили собой христианскую Европу и навеки покрыли неувядаемой славой сербское имя. Историки и по сей день спорят по поводу конкретных результатов сражения (как известно, после "победы" на Косово турки повернули назад, приостановив свое "победоносное" продвижение в глубь Балканского полуострова). Многие согласны с тем, что сам ход недавней военной кампании 1999 года удивительно напоминает события более чем 600-летней давности: та же нравственная сила и жертвенное мужество, как и во времена Милоша Обилича, — и черное предательство, трусливое малодушие новых Бранковичей (усугубленное на сей раз "внешним фактором" с неславянским лицом Черномырдина). Подобные метаисторические параллели на фоне пробужденного исторического сознания сербского общества позволяют сохранять надежду даже в нынешней, нелегкой, подчас унизительной ситуации...

Оккупация Косово и Метохии оставила тяжкую, незаживающую рану в душе сербского народа. Однако подобное уже было в истории. Сербы теряли и вновь возвращали Косово. Главное, они никогда не утрачивали его в своей национальной памяти. "Добро пожаловать на свет Божий, косовский мститель!" — приветствовали каждого новорожденного мальчика. В каждой сербской девочке видели будущую Косовскую девушку. Воспоминание о Косово было освященной болью. В сербском понимании гибель Царства Сербского на Косовом поле отнюдь не тождественна падению Византии. Как и Голгофа, Косово предполагало Воскресение.

Через призму косовской жертвы сербская традиция рассматривает всю сербскую историю. "Однажды утром я отправился в пустыню Иудейскую, — писал крупнейший сербский поэт ХХ века Йован Дучич (1871-1943 гг.), — по дороге я думал о том, что мой сербский народ по своему устроению духа и идеалам есть величайший христианин меж народами. Прежде всего он более чем кто-либо обожествил героизм и мученичество, один идеал — греческий, а другой — арийский, и оба — воплощенные в Христе..."

С той поры минуло не одно десятилетие. Иудейская пустыня разрослась до всепланетных размеров. Но Христова Сербия на гористых Балканах по-прежнему остается преградой на пути "тайны беззакония". Внутреннее сербское сопротивление "современному миру" служит наилучшим доказательством жизненной силы славянства, "самого стойкого побега и самой цветущей ветви великого индоевропейского древа". Диакон-словоблуд вещает о "Пекине — четвертом Риме" и "миссии православных китайцев", а серб продолжает помнить о синеокой и солнцеликой Европе, любимой дочери Христа (свт. Николай Сербский), о том, что за два тысячелетия христианства чистый пламень веры не знал более совершенного сосуда, чем безгранично преданный идее "золотой свободы" белый человек.