Газета Завтра 404 (35 2001)

Можно как угодно относиться к Путину и по-разному трактовать трагические события осени 1999 года, однако санкционированное начальством распространение подобной литературы среди студентов МГИМО следует признать чистейшим нонсенсом.

Во все времена МГИМО считался ВУЗом для "детей дипломатов". Однако еще десятилетие назад в МГИМО могли попасть талантливые ребята, что называется, "со стороны". Была квота для парней, вернувшихся из армии, брали молодых людей из спецслужб и партийных органов. Сейчас "простому" абитуриенту поступить в МГИМО практически невозможно.

В рекламных буклетах и телепередачах руководство МГИМО-университета упирает на элитарность и профессионализм, но дело обстоит немного не так, как хотелось бы большинству здравомыслящих преподавателей этого ВУЗа. Поговаривают, что негласная такса на поступление в институт на летней "теневой бирже" стоит несколько десятков тысяч долларов. Как следствие большой процент потенциала ведомственного ВУЗа уходит на подготовку людей, больше всего заинтересованных в личном процветании, нежели в процветании Отечества. Канул в Лету проректор по экономическому развитию, осенью 2000 года сменился главный бухгалтер, а жаль, они много интересного сумели бы рассказать: ведь МГИМО — это огромный комплекс с землей и имуществом в бессрочном пользовании.

Завтра — и это неизбежно — наша Россия поднимется. Вновь заявит себя мировым лидером, несущим на своих плечах грозную ответственность за судьбу планеты. И тогда снова, как когда-то в далеком 1944-м, возникнет острая необходимость в дипломатических кадрах, ориентированных на национальный интерес страны. Вряд ли набитый западниками, превратившийся в Открытое акционерное общество друзей Сороса МГИМО подойдет на роль воспитателя патриотической элиты. Власть встанет перед необходимостью создания нового центра подготовки дипломатов — сделает ставку на людей, верящих в Россию, в наше, а не глобалистское, будущее.

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Александр Лысков ВОСХОЖДЕНИЕ

НА ЯРОСЛАВЩИНЕ ХОРОШИЕ дороги. Сворачивай на любое ответвление от Московского тракта — асфальт, бетон, плиты, гравийные насыпи. Дорог здесь даже больше, чем нужно. Видел одну мощеную булыжниками странную и страшноватую дорогу. Она ведет в никуда. Четырнадцать километров прокатил — и ни следа человеческого, ни "карманов", ни перекрестков. Полоса булыжника и две стены леса. Будто строка из метеоритного пулемета. Обратно те же четырнадцать километров — задним ходом. А сколько новых дорог!

К школе знаменитого Мартышина — щебеночная. К источнику святого Иринарха — тоже. И к общине Н.Н., который просил "не конкретизировать" фамилию и место расположения. И к дому философа Федянина. К жилищу районного "министра культуры" Чугунова. К старосте храма в Павловом селе. К писателю Щербакову. Дороги — как твердь земная, и дороги — как желание подробнее рассмотреть те новые русские лица в глубинке, на которых она держится последние годы. Дороги к лицам, характерам, судьбам уездных, земских, районных интеллигентов рубежа веков.

Когда баки полны бензина, выпита чашечка кофе маккьято (с пятнышком — маккьято — пенки от сливок) в трактире "У Надежды" на окраине придорожного села Новое (118-й километр федерального шоссе М8), когда небо белеет от полдневной жары, леса еще зелены и ржи не сжаты, реки чисты и обочины звенят кузнечиками, гармошка вольно изливается и песни слышатся в домах, то кажется, что Русь уже в раю. И у старухи на завалинке, и у поддатого тракториста, и у залетного бомжа — у всех на лицах благодать. Не говоря уже о лицах свежих и молодых. Все жить торопятся.

Н.Н. — невысок, рыжеват, бородат и ладен той мужской ладностью, в которой нет ни излишка жира, ни мускулов — таких показных у качков. До приезда на ярославскую землю он был гитарным мастером: знает, какое дерево подложить на нижнюю деку (яшму), чтобы гитара издавала испанский звон. Бывший москвич живет с многочисленным семейством на одном из множества ярославских холмов с полуразрушенной церковью на макушке. Занимает обочь церкви двухэтажный каменный особняк. "Новый русский XIX века здесь когда-то жил. Государственный крестьянин. Разбогател на торговле лесом".

— А на чем же ты богатеешь, Николай?

— Ну что вы, какое у меня богатство?!

— Идейное, духовное хотя бы.

— За этой идеей я десять лет по свету мотался. Чем только ни занимался?! И фермерством, и национальными парками, и строительством, и рыбачил. И все понять не мог, с чего это я в девяносто первом году рванул из Москвы? Квартира была. У жены — кандидатская. Докторская светила. А мы — как неприкаянные в каких-то бараках, комнатушках, на узлах. И только недавно, даже не в тот день, когда впервые этот храм увидел, а когда мы уже на четвертую главку крест устанавливали, понял: вот оно что меня сорвало. Стою на лесах, гляжу на облака и будто считываю. Так вот к чему тебя толкало все это время! На эти леса. К маковке. И выше. Такая долгая получилась дорога к храму. Две дочки совсем взрослыми стали, да еще две народились за это время...