Газета Завтра 41 (1193 2016)

"ЗАВТРА". Михаил Геннадиевич, министр иностранных дел Франции Жан-Марк Эйро недавно заявил, что французские власти обратятся в международный суд с просьбой рассмотреть возможные военные преступления России в Сирии, а президент этой страны Франсуа Олланд решил не встречаться с Владимиром Путиным в ходе запланированного на 19 октября визита российского лидера. Как вы оцениваете подобного рода "дипломатический залп", произведённый из Парижа?

Михаил ДЕЛЯГИН, директор Института проблем глобализации. Разумеется, это откровенно враждебная по отношению к России акция, и такие акции с чьей-либо стороны, не исключая и прекрасную Францию, должны немедленно пресекаться. В данной связи я не понимаю, почему мы должны закупать французские вина и французские автомобили. Почему мы до сих пор не заявили, что не будем признавать юрисдикцию тех международных структур, в работе которых наша страна дискриминируется? Почему мы не отказались от сотрудничества с ними до сих пор? Почему у нас работают западные журналисты, которые лгут принципиально и последовательно? Почему нет разбирательств с ними в судах, как в российских, так и в международных?

Есть очень простое правило: один раз солгал, факт лжи доказан в судебном порядке — всё, больше сюда не приедешь, и принцип свободы слова здесь ни при чём. Почему у нас работают западные дипломаты, которые позволяют себе делать неадекватные заявления? Подобное заявление главы МИДа Франции означает, что на следующий день треть дипломатов французского посольства должна отправиться домой, а если произойдёт встречная высылка наших дипломатов, значит, ещё треть. В конце концов, Франции вполне достаточно иметь в России посла для представительства и консульский отдел, остальные нам здесь не нужны, они нужны только французам. Если вы хотите, чтобы вас уважали, заставьте себя уважать. А если вы прикидываетесь ковриком для вытирания ног или урной для плевков — извините, плакать по поводу того, что вас кто-то не любит, немножко странно. К сожалению, пока многие официальные представители российского государства не считают нужным всерьёз защищать его интересы, ограничиваясь рыданиями и плачем по данному поводу в частном порядке и в социальных сетях.

Костёр войны

Костёр войны

Денис Тукмаков

почему Россию нельзя победить

Мы стояли втроём у костра посреди лесной чащи на окраине Москвы. Нарезали продрогшими руками закуску, крошили в ледяные рюмки лаваш. Стоя пили, соблюдая традиционную очерёдность тостов. Болтали о том о сём, как болтают старые друзья: с долгими неутомительными паузами, когда вам просто хорошо вместе.

"Сегодня на работе звонили всяким известным людям, от Лимонова до Вассермана, — в одну из таких пауз зачем-то начал рассказывать я. — Спрашивали, знают ли они, где ближайшее бомбоубежище. Так ни один не знал".

И главное, продолжил я, всем было, в принципе, всё равно. Семерым позвонили — все семеро фаталистами оказались. Под Богом ходим, мол, отвечают.

Оба друга — один женатый, получивший орден Мужества за Чечню, другой холостой, не служивший, — всё поняли правильно. И меня, и "фаталистов". Так и моя жена, когда днём ранее мы обсуждали с ней тот же странный вопрос, пока дети спали, как-то очень спокойно согласилась с простой мыслью: когда наступит полный пипец и мир рухнет, уже ничего не будет важно — даже великие потери. Потерянные — сразу в рай. Тем же, кто их потом догонит, придётся сперва заняться большим трудным делом — войною. Впрочем, у нас поблизости от дома нет бомбоубежища, зато имеются цели для ракет.

В этом фаталистическом ощущении не было безвольного пофигизма жертвы, когда ей уже всё одно, лишь бы поскорее: вот моё горло — режь! Скорее, это было сродни волевому пренебрежению ко всему тому, что в какой-то момент могло бы нас ослабить или отвлечь. К ужасам, что заставили бы нас завыть смертным воем. Ко всепроникающей тоске и ощущению тщеты, бессмысленности, ломающей любого. И даже к пустым надеждам, которые не дали бы нам пойти до конца — победного, само собой.

Это было как новое знание. Нечто такое, о чём ещё пару лет назад и даже полгода назад мы — с женой, с друзьями — совсем не думали. А теперь вдруг стало ясно: вот так же, верно, люди надевали белые одежды, делая своё дело без дурацкой суеты и отчаяния. Как там сказано в одном прекрасном фильме? "Спокойно жгём танки".