Газета Завтра 414 (45 2001)

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random(); z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled()?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 32 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

33

[e-mail] 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Алексей Беляков “ПОСЛЕДНИЕ ВРЕМЕНА”

Христианская эсхатология — строгий свод знаний о будущей истории человечества и конце света, полученный на протяжении тысячелетий пророками, апостолами и святыми, заповеданный самим Господом нашим Иисусом Христом. Произвольное толкование или отрицание истинности ее — одно из опаснейших заблуждений нынешнего века, вроде бы устремленного к “познанию мира”.

В отличие от различных языческих (“еллинских”) учений, не предусматривающих конца миру, но представляющих его историческое бытие бесконечным и циклическим, христианская традиция представляет историю линейной: мир имеет начало в творении его Богом из ничего, и конец, когда со вторым Христовым пришествием будет “небо ново и земля нова”, воскресение мертвым, суд и воздаяние “комуждо по делом его”. Т.е. эсхатология имеет абсолютный характер и от человеческой деятельности в общем не зависит.

При этом новозаветные пророчества не отменяют ветхозаветных: “зряще согласие пророка к пророку”, христианские писатели в раскрытии эсхатологических сюжетов опирались и на те и на другие. В связи с этим можно говорить о некоторой общей иудейско-христианской эсхатологической модели, в которой “последние времена” начинаются Христовым воплощением.

По отношению к нему выявляется концептуа

льное различие иудейской и христианской традиций: по мнению иудеев, “последние времена” еще не наступили, т.к. пророчества о Мессии еще не исполнились. Отсюда и различие в понимании того, в каком именно месте известной наперед истории находится настоящее время, “сегодня”.

В ортодоксально-христианской традиции принятая изначально эсхатологическая концепция не пересматривалась. На Руси она была известна по широко представленным в составе различных четьих сборников переводам сочинений авторов III-IV вв. Ипполита Римского, Мефодия Патарского, Кирилла Иерусалимского, Андрея Кесарийского и других. Сочинения более поздних авторов (Ефрема Сирина, Иоанна Златоуста, Иоанна Дамаскина и др.) ничего нового в нее не вносили. Эсхатология этих текстов составляла привычное и неоспоримое целое, служившее мерой для всего происходящего...

Известная наперед история “последних времен” представлялась таким образом. Последней из четырех всемирных держав, о которых известно из книги Даниила, Римской, современно Христово воплощение. Оно “истнит и извеет все цесарствия”, Римского же “часть некая крепка будет, и другая будет сокрушена”. При этом “цесарство и власть и величество цесарей иже под небесем дастся святым Вышняго”. Откровение Иоанна Богослова уточняет продолжительность этого периода: тысяча лет.

Этот период не безоблачен, заметное место в нем занимает нашествие измаилитов: “Не зане любит их Господь Бог, даст им силу одержати все земли христианския, но за беззакония и грехи”. Затем “Въстанет на них цесарь еллинскы сиречь римскы... и съберется земля опустенная ими... и умирится земля, и будет тишина на земли, яковаже не бысть и не имать быти, понеже последняя есть”. Она заканчивается пришествием “дивиих языков”, заключенных в свое время Александром Македонским в северных горах.