Газета Завтра 414 (45 2001)

Велимир, председатель земшара — самый легендарный и таинственный русский поэт (после Пушкина и Лермонтова, возможно). Не солнце нашей поэзии (Пушкин), не луна ее (Лермонтов), но (в том же ряду) — обратная сторона луны, темная ее сторона.

Подобно Пушкину, Хлебников собственной жизнью воплотил в себе "матрицу судьбы" русского поэта, но — оборотно.

Солярный оборотень, солнечный зайчик, "человек-луч", пущенный в будущее (усилиями Вяч.Иванова и М.Кузмина)…

Его футуризм, развернутый и декларированный как будетлянство — прежде всего попытка отказаться от прошлого. Но не во имя будущего, нет. Словотворение Хлебникова — и как раз это поражало всех в его поэзии — куда более глубинно, изначально по сути своей. Он показывал, чем мог бы стать наш язык, если пересотворить его заново: от корней, еще доступных внимательному взгляду,— и едва ли не до звуков.

В сложившийся, устоявшийся веками космос языка через поэзию Хлебникова властно вторгался хаос нереализованных возможностей. "Сдвиг вещей", пляска дервиша, где энергия творчества словно истекает из энергии распада — прообраз будущих атомных электростанций и, может быть, первый, еще безрассудный подступ к освоению внутренней, ядерной мощи русского слова.

И все изменилось

Корова

полем свой короб влекла

исполненный млека

и всякого влажного блага

лопнуть готовый

чтоб солнцем излиться на травы —

отверстые пчелам и солнцу врата

творенья цветов и корней

буравящих норки

и верноподобных зверью полевому

чьи тропы — плетенье племен

и азы языка

где имя имати

и слова веслом

пенить бытийные воды

вскачь запуская

времени веретено...

Радиоактивный распад слова, лишенного языковых скреп, опасен убийственно. А Хлебников, "человек-луч", занимался не только радиоактивностью Слова — он в лабораторных условиях революции изучал также сверхжесткую радиоактивность Времени. И погиб от острейшей лучевой болезни.

Результаты его экспериментов до сих пор не расшифрованы. Более того, не поставлен даже ключевой вопрос о первопричинах распада материи, распада времени, распада языка — той вселенской, всепроникающей порчи мира, которая в разных и часто неожиданных обличиях стала знаком ХХ века...

Эти подробнейшие чертежи исторических событий (не только прошлых, но и будущих), эти на первый взгляд фантастические проекты машин-"волновиков" для неба, воды и земли, эти змеящиеся стихи-рисунки, стихи-скульптуры (нелинейное письмо?), которые почему-то сразу сами собой читаются не только слева направо, но и справа налево, и сверху вниз... Дух русского авангарда 20-х годов через творчество Велимира Хлебникова и Петра Митурича наглядно близок духу европейского Возрождения. Что это? Культурное отставание на 600 лет? Или сохранившаяся здесь, в России, неповрежденной способность оживлять то, что там давно уже стало "камнями Европы"? "Если Господь захочет, из камней сих создаст сынов Моисею".

Создается впечатление, что черно-белое и цветное — не просто два разных типа зрения. Это две разные веры, и с какого-то момента пути их разошлись "всерьез и надолго". Приблизительно, как у православия с католицизмом после 1054 года. Иначе трудно объяснить, почему все внутренне близкое, родное и Петр Митурич, и Вера Хлебникова рисуют в черно-белом варианте. Цвет, живопись — здесь иное, что не исповедуется изнутри. Работа?

У Мая Митурича-Хлебникова эта разница между черно-белым и цветным уже не так зрима. Он по преимуществу работает с однотонными пятнами, цвет которых может быть и черным, и белым, и зеленым, и каким угодно. Очень "знаковая" графика. Но все же — он именно работает... Работа как работа — уже не таинство, но еще память о нем.

В третьем поколении, у Веры Митурич-Хлебниковой история завершается вполне "современной" и вполне "западной" игрой в искусство. Коллажи, инсталляции и прочие "объекты" с "проектами". Единственная по-своему значимая отличительная черта — материалом служит "вещное наследство": старые бумаги, газеты, конверты, марки, кружева, тряпочки и т.д. Особо впечатляет, конечно, альбом-игра "Русский портрет" (2001) с благодарностями автора Университету Констанц, а также ряду западных специалистов в области русской культуры со следую- щим предуведомлением: "В первой части альбома собраны отрывки из произведений классиков русской литературы XIX века с портретами описываемых героев. Вторая часть — портреты, нарисованные и написанные русскими художниками в XVIII и XIX веках. Лица поделены на три части. Из карточек можно составлять портреты литературных персонажей, руководствуясь текстом выбранной цитаты".