Газета Завтра 424 (1 2002)

"Золотой век" — первый балетный детектив, но не легковесный, а прозорливый. Под "крышей" нэпманского ресторана-варьете "Золотой век" орудует шайка мошенников. Под элегантной личиной танцора Яшки позже обнаруживается главарь шайки. Кокетливая, изображающая аристократику дама оказывается его подручной. Примадонна варьете Рита, не подозревающая о темных делах своих коллег, находит новую судьбу в любви к рыбаку Борису. Сценарий сделан заново, взамен в 1930 году провалившегося. Но более всего Григорович реанимировал музыку своей хореографией.

Эти — "впервые" — уже не вмещает газетная статья. Есть еще огромная филигранная работа над балетами наследия, дающая им второе рождение. Есть балетные сцены в операх, концертные номера, ранние целые спектакли... Ставить ведь начал совсем юным — в 20 лет. Сразу был замечен и отмечен. Однако послушаем самого хореографа, редко соглашающегося на интервью. Чем объяснить, что именно в России чудодейственный классический балет получил особенно большое развитие?

ГРИГОРОВИЧ. Чтобы полно ответить на этот вопрос, нужны, вероятно, серьезные исследования Я же могу задать встречный вопрос: почему Италия главенствует в опере, почему именно там получила развитие школа бельканто? Наверное, в силу национальных особенностей, характера народа и страны. Мне нравится определение, данное Игорем Стравинским классическому танцу: "Торжество порядка над произволом". Иначе говоря, стремление к высшей гармонии. А раз так, значит, нужны герои, нужны значительные идеи. Мы не можем уместиться в бессюжетные абстрактные балеты. Мы живем на огромной территории и нам нужны ширь, простор... Возможно так? Как известно, классический балет возник к Италии, Франции, оттуда пришел в Россию. Зерно упало на благодатную почву.

— И ученики превзошли учителей. Получилось так?

ГРИГОРОВИЧ. Не посрамили — точно, а умножили полученное. Как-то сразу, видимо, угадалось, что это — наше, нам необходимое. Россия очень радушно приняла учителей, сказалась та русская "всемирная отзывчивость", о которой говорил Достоевский. Учителя нашли у нас вторую родину. Даже, может быть, слово "вторую" лишнее. Был такой эпизод. Петипа из Петербурга приехал в Париж на гастроли со своей женой, русской танцовщицей Суровщиковой. Там серьезно заболел и сказал супруге: "Если я умру, отвези меня в Россию, похорони в Петербурге". Там он и похоронен, но случилось это, к счастью, гораздо позже. В те дни пребывания во Франции к нему вызвали врача, который ему не понравился. И Петипа, как иногда делалось в России, когда хотели, чтобы не все окружающие поняли, сказал жене не по-русски, а по-французски о своем недовольстве врачом. А тот ответил: месье настолько обрусел, что забыл: во Франции все понимают французский язык. Петипа, рожденный во Франции, во всем мире называется русским балетмейстером.

— Как вы оцениваете влияние русского балета на мировой балетный театр?