Газета Завтра 43 (1195 2016)

По сути, единственной страной, где "проекты новой Вселенной" могли бы иметь осмысленный итог, была Красная Империя. Могли бы. Но не сложились. "Два прошлых" — как в том самом стихо­творении Бродского. Отсюда — идея экспозиции. Пиранези и — Мельников, Леонидов, Голосов, Буров… На выставку отобраны исключительно нереализованные, неслучившиеся шедевры. Бесконечный ряд пугающих и прекрасных чертогов. Не то храм, не то — машина. Зиккураты и палаццо. Большинство этих вещей — вне стиля и даже вне здравого смысла. Здравость тут неуместна и даже враждебна. Это или послереволюционные поиски ещё до наступления эры конструктивизма или проекты 1930-х — начала 1940-х, не уместившиеся в прокрустово ложе неоклассики. Вот, например, "дорический" крематорий Ильи Голосова (1919) — страшноватое детище тех времён, когда идея кремации обсуждалась в прессе и на всевозможных диспутах. Каким быть передовому социалистическому крематорию? Никакого чёрного юмора — только прямолинейная передовица. К этой же неспокойной эпохе относится и "Дом цехов" Ноя Троцкого (1920) — нагромождение элементов храмовой архитектуры, объединённых антирелигиозным содержанием. Пиранези упал бы в обморок!

Основной упор сделан на проекты, созданные в эру постконструктивизма, после 1934 года — именно тогда возникли исполинские, неудобоваримые концепции, вроде уже упоминавшегося Наркомтяжпрома. Главная идея — мегаломания, и уже неважно, кто автор — Константин Мельников или Иван Леонидов (надо отметить, что замыслы братьев Весниных, Ивана Фомина, Даниила Фридмана не менее колоссальны). Дворец тяжпрома должен был стать городской доминантой. Мельниковское здание — некий упорядоченный хаос, в котором соединена машинная эстетика рационализма с псевдоклассическими включениями. Вся эта громадина, увенчанная статуями обнажённых титанов, буквально довлеет над Кремлём и Красной площадью. Задумка Ивана Леонидова намного более изящна, что, впрочем, не спасает от обвинений в утопизме: стройная композиция из трёх различных по высоте и силуэту стеклянных башен, объединённых в зоне первых этажей стилобатом и трибунами. Современный архитектор и автор книг Дмитрий Хмельницкий в своё время хлёстко прошёлся по тем проектам, точнее — грёзам. Хотя в его интерпретации сие не грёзы, а тотальный террор: "Постконструктивизм возник от ужаса, игрой тут и не пахло. Термин обманывает. Рецидивы конструктивистской стилистики в "постконструктивизме" — симптом неуверенности, а не традиций… Эта архитектура действительно представляет интерес, как результат патологического архитектурного мышления. Европейские аналогии тут бесполезны — их нет". Почему же — нет? Аналог — Пиранези. Большинство работ Якова Чернихова — все эти чертоги коммунизма и мрачно-пафосные города — лучшее тому подтверждение.

Особое место уделено главной архитектурной мечте — Дворцу Советов. "Мы были окружены колоннадой чёрного мрамора, отражённой прозрачной глубиной зеркала… Ряды колонн, по четыре в каждом ряду, были обращены флангом к общему центру и разделены проходами одинаковой ширины по всему их четырёхугольному строю. Цоколи, на которых они стояли, были высоки и массивны. Меж колонн сыпались, один выше другого, искрящиеся водяные стебли фонтанов…" Это не описание будущих залов и анфилад. Это — снова "Золотая цепь" Грина. Эффектная иллюзия. Наркомтяжпром широко известен и растиражирован, но всё же среди экспонатов есть и потрясающие открытия, вроде "Пантеона партизан" (1942-1944) Владимира Кринского или Арки героев на Можайском шоссе (1942-1943) Леонида Павлова — препарированная и даже утрированная эстетика Рима.

XXI век представляет современный художник Валерий Кошляков, специально создавший для этой выставки произведение в посвящение мастеру. В целом, выставка производит правильное впечатление — в духе Пиранези. Античные древности и какие-то болезненно-изощрённые мечты об идеальном городе с дворцами-темницами, где всё не так, как в жизни. И как сказано всё у того же Грина: "За колоннами, в свете хрустальных ламп вишнёвого цвета, бросающих на теплую белизну перламутра и слоновой кости отсвет зари, стояли залы-видения".

Апостроф

Апостроф

Даниил Торопов

Игорь ДЬЯКОВ. Москва эпохи Жириновского. — М.: Империя, 2016. — 264 с.

Автор этой книги един во множестве лиц: журналист, писатель, издатель, идеолог и поэт. Посему даже букварь от Дьякова имел бы свой неповторимый оттенок. И название и обложка рецензируемой книги, пожалуй, не обошлись без юмористического штриха, однако, несомненно, и то, что Жириновский обрёл "статус явления русской действительности", во всяком случае, коэффициент узнаваемости у лидера ЛДПР из современных отечественных политиков — один из самых высоких.