Газета Завтра 44 (1041 2013)

Это генезис "Растеряевой улицы" - о том, как и кто действует ловчее, когда основной целью становится обогащение в условиях малой ценности, а иногда бессмысленности и бесполезности труда.

В новое время быстро и безжалостно перестраиваются иерархии. Цельные целеустремленные натуры умеют "господи, благослови" находчиво взобраться другим на шею.

Тогда еще не знали слова приватизация: в научный оборот оно придет позднее.

"как вы молоды и какая у вас в душе подлость", "умение смотреть на бедствующего одновременно и с презрительным сожалением, и с холодным равнодушием и расчетом", "умей наметить, разжечь в самую точку" - это стартовые условия успеха одного из главных героев Растеряевой улицы Прохора Порфирьевича - будущего хозяина жизнь "с рублем", "господина Купона".

После того, как человек с рублем входит в силу, наступает следующий этап, изложенный в другой хронике Успенского - "Разоренье" тех, кто не успел, остался неподвижен, в том числе из-за окружающей его мерзости.

Там, где прошелся новый русский (купец), "остается голое изрытое место да деньги в кармане". При этом дела, совершаемые им, постепенно начинают считаться благодеянием, а сам новый русский - благодетелем и кормильцем рабочих и служащих на его предприятиях.

Вот как описывает Успенский старания "новых" по "опустошению отечества": "проста система оборотов капитала, прост прием обогащения, основанный на том, чтобы в корень извести все, что произвели природа или чужие руки, но какого бы рода дело это ни было, всегда что-то очень похожее на опустошение, на исчезание, на смерть чего-то, что было и чего не стало, остается по приведении этого дела к окончанию" (из книги "Книжка чеков").

Дело нового русского (купца) приводит к "бесследному уничтожению естественных и трудовых богатств".

"Подлые концессионеры глотают миллионы во имя разных шарлатанских проектов - а во сколько же раз подлее интеллигенция, которая не за миллионы, а за два двугривенных, осуществляет эти разбойничьи проекты на деле".

Следующая стадия разложения, когда "удивительные, непонятные условия нашей жизни, которые, с одной стороны, дают человеку широчайшую, роскошнейшую возможность отдать всю свою жизнь, всю свою душу, силу, кровь и плоть капельному личному вопросику, а с другой, - дают возможность пожираемому личным делом человеку по целым годам не ощущать ни малейшей потребности уделить что-нибудь из своих личных сил, личного горя, личного внимания на интересы, печали, радости того океана людей, среди которого он живет?".

В определениях и фразах Г.И.Успенский чертит приметы нового времени:

"Безвременье" - "желание так ли, сяк ли выскочить из условий "полного удовлетворения", иной раз "куда глаза глядят", - есть одна из самых замечательных черт общественной жизни, затерянных в хаосе постоянного "безвременья"".

"Прижимка" - о чудовищной готовности многих и многих людей присваивать часть чужого труда.

И постепенно от человека остается лишь его подобие с "раскраденным умственным капиталом", нечто "угрюмое, алчное, бездушное" и "забота о шиворатах поглотило всё его существо".

"Тащить и не пущать", "начальство тоже шуму не позволяет", "поэтому нам нельзя допускать дебошу" - это уже об архаичных охранителях нового порядка, - "А не угодно ли, ежели бы палку-то нам передать в руки, так, пожалуй, и мы правила-то да разные религии прописали бы без послабления. Пожалуйте-ко нам палку-то!" "Дайте мне! Дайте нам!" "Вас надо колотить!" - "Нет, вас"

"Власть капитала", убивающая человека среди "собственно наших неисчислимых бессмыслиц и ежедневных отупляющих тревог от этих бессмыслиц".

"Железные законы", "власть машин", вырастающие над человеком и "правовыми порядками" условия нового времени, подминающие под себя человека.

"Моллюски" - о чиновниках.

"Пинжачная толпа", "пинжаковый народ" - про менеджеров всего и вся, которые живут "не на труде рук своих, а на "наживе" денег, на "оборотах"", "жизненная сила которых - не руки, а деньги, которые толпятся у нового дела, до тех пор покуда оно не лопнет "дела" эти носят сумбурный, случайный характер. Куча народу, который "поставляет материал", занимает места, "смотрит", закупает".

"Пинжак" с самого начала предприятия почему-то таит в глубине своей души мысль о том, что дело это должно лопнуть, таит эту мысль невольно от себя, без умысла даже, и сообразно с этой неотразимой уверенностью, что дело затевается именно только для того, чтобы в конце концов лопнуть, производит и закупки, и поставки".

Успенский забрасывает грифельную ногу в разные стороны от пульсирующей болью язвы.