Газета Завтра 520 (45 2003)

Наталья Иванова всё сводит к советскому реваншу, вот здесь она заблуждается. Сегменты советизма, конечно же, есть в этом новом реваншистском народном порыве, но только как части народного сознания. Впрочем, подсознательно демократический критик это понимает, видит, о каком реванше, о какой инквизиции идет речь, пишет же: "Литературная газета" постоянно , из номера в номер, следует золотому советскому литературному правилу "Чаковских" времен: восторженная статья о "творческом пути" и "золотом вкладе" в литературу Мих. Алексеева обязательно появится рядом со стихами, к примеру, Андрея Дементьева". Вот и вылезли все ивановские тайные мотивы. Ну чем же, уважаемый критик, советский видный писатель и высокий литературный чиновник Михаил Алексеев отличается от такого же советского писателя и такого же высокого литературного чиновника того же ранга Андрея Дементьева? Разве что народность не та? И реванш-то, следовательно, надвигается народный, который чувствует и которому сочувствует и антисоветчик Александр Солженицын — вот еще герой реванша, и "красно-коричневый" Александр Проханов, и традиционалист Валентин Распутин, и мистик Юрий Мамлеев. А их уже подпирает молодежь. Не только яркие критики Лев Пирогов и Дмитрий Ольшанский (им сам Бог велел), но и молодые писатели, поэты, драматурги. Предчувствие народной инквизиции — это становится современным литературным знаком. Тот же елизаровский "Раsternak" не случайно появился. И рядом с ним на книжных полках лежат "Скины" такого же молодого, но московского автора Дмитрия Нестерова. Евгений Чебалин громыхает из провинции своим "Безымянным зверем", но и в самой Москве все зачитываются романами Анатолия Афанасьева и Сергея Алексеева, пожалуй, самыми беспощадными мастерами народного реванша.

По сути, все последнее творчество недавно погибшего писателя Анатолия Афанасьева было предчувствием народной инквизиции. Он еще лишь мечтал о подобных мстителях, сочинял их, вытягивал их из горних высот, а в прозе сугубых реалистов Валентина Распутина и Бориса Екимова подобные герои уже определяют хотя бы частично нынешнюю реальность.

Писатель по натуре своей должен быть всегда на стороне жертвы, и если самые разные писатели сейчас ищут своих инквизиторов, значит, жертвой уже стал народ, и надо быть жестоким к виновникам этой беды, чтобы мир повернулся добром к большинству. Меня поражает, как равнодушно вся политическая элита проходит мимо реальной жизни нашего народа. Такого же нет нигде в других странах. Нельзя потакать злу даже под маской демократии. Иначе сломают, самого заставят служить злу, как это происходит с героем недавно вышедшей в журнале "Москва" повести Леонида Бородина "Бесиво". Тоже ведь крепкий мужик, еще тот народный инквизитор был, всё сам решал , без всяких обращений во спасение к какой-либо власти. Но оторвали от земли, приручили, и вот уже коренной русский характер, как бы его же — Леонида Бородина — былой Селиванов из "Третьей правды". Только помещенный в сегодняшние дни, становится всего лишь услужливым лакеем у новых хозяев. Доколе? Думаю, если вспыхнет пожар, то этот бородинский герой еще покажет себя во всём гневе народном, жалеть изуверившихся демократов не станет.

Пока этим предчувствием народной инквизиции умело пользуются президент Путин и его власть, Но насколько управляемы сегодня эти распутинские "дочки Иванов" и "ворошиловские стрелки"? Насколько ещё верят они в справедливость законов?