Газета Завтра 524 (49 2003)

Я во многом согласен с тем, что здесь прозвучало. Действительно, значимость нынешних думских выборов близка к нулю. Хотя бы в силу того, что Госдума себя дискредитировала, поле публичной политики вытоптано, и если бы не посадка Ходорковского, то эти выборы, которые на самом деле затрагивают очень узкое политическое пространство, были бы чрезвычайно скучны и вообще никому не интересны. Расклад фракций внутри Государственной думы еще не раз поменяется в силу того, что "Единая Россия" уже официально является путинской партией и должна реагировать на неизбежные изменения его политической философии. С другой стороны, она состоит из многочисленных представителей регионов и не менее многочисленных представителей крупного капитала, а потому подвержена эрозии. Более существенным представляется иной системообразующий конфликт, который будет определять российский политический ландшафт на ближайшие годы — это конфликт между президентом и элитой 90-х годов. Я не считаю, что Путин готов к смене парадигмы в силу своего чекистского менталитета, сориентированного прежде всего на недопущение чего-то, а не на созидание. Хотя он, безусловно, понимает угрозу, которая исходит для его власти от элиты ельцинской эпохи. Кстати, посадка Ходорковского была как раз реакцией на попытку ограничения власти, а не на смену идеологии. Медведев и Козак ничем с точки зрения идеологии не отличаются от Волошина — кроме того, что преданы лично Путину и никому больше. Смены парадигмы нет — есть попытка замены кадров внутри существующей парадигмы власти. А поскольку лично преданные кадры — большая редкость, единственным выходом для президента является открытие шлюзов вертикальной социальной мобильности, "путинский призыв". К этому Путин явно не готов, в отличие от Ельцина, который сформировал после августа 1991-го "правительство эмэнэсов" и создал предпосылки для стремительного формирования новой элиты, той самой элиты 90-х годов, которая спасла режим Бориса Николаевича, хотя неоднократно готова была готова сдать его лично. Ельцин не зря расплатился с нею собственностью, средствами массовой информации и возможностью сформировать картину современного российского мира. Путин далек от такого понимания — значит, ему придется сразиться с элитой 90-х практически один на один. Причем это сражение неизбежно и не зависит от того, какова действительная позиция Путина. Эта война уже объявлена, подконтрольные элите средства массовой информации мочат Путина каждый день, о чем раньше даже думать нельзя было. Лично Путин ей уже не нужен, а ресурсы таковы, что замена нынешнего президента на какую-то другую фигуру не представляется чем-то нереальным. Снятие Путина по тбилисскому сценарию с Шеварднадзе элита вполне может себе позволить. Но устраивать бессрочный 50-тысячный митинг на Красной площади совершенно не обязательно. Если на президентские выборы в марте будет выставлен либеральный кандидат, способный отобрать у Путина около 10% голосов, то контуры второго тура становятся реальностью. А второй тур — это решающий шаг к поражению Путина в конфликте с элитой 90-х. В свою очередь, это повлечет за собой политический распад России — не потому что Путин так хорош, а потому что такова логика процесса. Поэтому единственное, что может Путина спасти — это переформирование элиты с опорой на левоцентристские силы и на региональные элиты. Сценариев для России всего два, и какой из них реализуется — зависит от того, как будет развиваться описанный мною конфликт.

Александр АГЕЕВ, директор Института экономических стратегий РАН:

Я бы оспорил ключевую посылку о том, что эти выборы не играют никакой роли. Они исключительно интересны, если попытаться увидеть за отдельными эпизодами весь ландшафт переменных. Нынешние предвыборные перипетии — важное звено не только в сиюминутных, но и в более "длинных" волнообразных процессах.

Для начала следует понять, с каким периодом прошлого коррелирует нынешняя ситуация. Путинское четырехлетие ассоциируют с "застоем" 70-х годов, но эта аналогия хромает на обе ноги. Прежде всего потому, что в России, по результатам проведенного нами многофакторного исследования, на протяжении всей нашей более чем 1000-летней истории наблюдаются, с некоторыми отклонениями, 80-летние циклы. Зная матрицу российских стратегических проблем, можно выявить подлинные аналоги текущего периода истории. Ему, между прочим, соответствуют 20-е годы прошлого века, 40-е — ХIХ, 60-е — века ХVIII, преддверие эпохи Петра I, смутные времена после Бориса Годунова и т.п..

Всё это — отнюдь не 70-е годы "роста благосостояния советских людей", с которыми нас роднит лишь конъюнктура нефтяных рынков. Наше время — предстартовое для нового модернизационного сверхусилия, которое наши предки регулярно совершали с неизбежностью восхода солнца. Иногда запаздывали, не всегда делали это элегантно, но всегда эти усилия сопровождались жесткой борьбой элит и обновлением "локомотивов роста".