Газета Завтра 583 (4 2005)

С.Я. Они ведь и при перестройке уже продумали даже, кого нам дать в учителя. Был спущен сверху “радетель за русскую землю и просветитель” — академик Лихачёв. Мне с ним пришлось сталкиваться и до перестройки, и работать в фонде культуры. Но это был человек абсолютно далёкий от русских проблем! Человек, предавший своих покровителей, его же поставили Горбачёв и его жена, и когда Ельцин начал убирать Горбачёва, Лихачёв мгновенно перекинулся в стан Ельцина и стал “крестным отцом” Собчака. Разве радетель за русскую землю может в течение трёх лет позволить себе перекраситься, хозяина выбрать нового? А в фонде он всё время тормозил любые начинания, о которых мы говорим. И странно, почему подлинные мыслители, такие, как Лосев, Гумилёв, не были выбраны радетелями за русскую землю. Люди со своими философскими теориями, провидцы, творили дела, а решал всё Лихачёв. И был одним из вдохновителей захоронения фальшивых царских останков вместе с Ельциным. Ельцин, который дом Ипатьевский разрушил, поручил Немцову доказать, что останки подлинные… Сейчас же всё это развенчано и церковь наша избрала правильную позицию. Но о Лихачёве по сей день говорят — он главный учитель. Фантастическая ложь процветает у нас в стране… Самый свежий пример — вчера по телевидению выступает Скуратов, это не мой герой, но всё-таки человек, сыгравший в своё время какую-то роль. Он заявляет: "Была фондовая биржа, на которой играли 750 самых крупных чиновников во главе с дочкой Ельцина". Если бы в любой другой стране об этом сказали!.. Фондовая биржа — это же растаскивание денег! Юрий Болдырев, честнейший человек, я на одном дыхании прочитал его двухтомную книгу! Моя тема там затронута — Эрмитаж. Он доказал, что в его фондах отсутствует масса предметов. Пиотровский, герой нашего времени, ответил, что Болдырев не разбирается в музейном деле. Болдырев сказал: "Я в музейном деле не разбираюсь — вы предметы верните!" Эта эпоха лжи — она во всём. К сожалению, и в патриотическое движение это проникает. Не имели права Шилов и Глазунов делать свои музеи при жизни. Нигде в мире нет персонального музея художника — музеи бывают только в их мастерских! Мастерская Родена, мастерская Голубкиной, мастерская Корина — и во всём мире так… Я постоянно привожу пример времён пресловутой "перестройки": мы ходили с протянутой рукой к московским властям за пятнадцатью тысячами долларов, чтобы в переулке за Библиотекой Ленина, где жил и умер Валентин Серов, — извините, пожалуйста, но до этого портретиста нашим нынешним ой как далеко — где висели его работы, и даже вариант "Похищения Европы", сделать мемориальную квартиру. Нам не дали денег, картины ушли на Запад, музея нет. Пусть в меня кидают камни, что угодно. Говорят, очереди стоят к Глазунову. На Кропоткинской уже полтора месяца открыта выставка фотографий Кати Рождественской, где она жириновских превращает в Пушкиных, ястржембских в Ван Гогов — и стоят длиннющие очереди бездельников. И Пугачёвой, и всей нашей эстраде хлопают до бесконечности. Они зазомбировали людей! Хлопают! Не было раньше таких людей в зале. Я смотрел концерты, посвящённые и Октябрьской революции, и дням милиции — другие люди сидели в зале. А сейчас хлопают — хлопают деньгами. И если мы будем идти в хвосте у них с художниками нашими… Русское искусство настолько велико! Вот я недавно, ведя беседу для газеты с Леной Романовой, заметил, что после того, что дала Россия — Репина, Сурикова, Перова, Серова, Нестерова, — несть им числа, человек только удивительной чистоты может сказать что-то новое. Я не имею ничего против авангарда. Был авангард — мятущийся, революционный. Кстати, многие из авангардистов были мучениками. Малевич вообще был больной человек. Женщины — амазонки, истинные подвижницы. Они переживали революцию! Но чем нас сейчас кормят! Это маратогельмановское хлёбово уже не имеет отношения к авангарду, оно подстать туалетно-заборному искусству!