Газета Завтра 598 (19 2005)

— Так встали звёзды, что я, Сергей Романович (Сергей Белякович, актёр театра на Юго-Западе. — Т.В.), Виктор Васильевич, Вячеслав Гришечкин, Александр Макаров (он ушёл, к сожалению) — мы встретились. И вот с этого всё началось. И, конечно, всё своё понятие о театре, все свои первые эксперименты мы проходили... пешком, очень медленно и вместе. Первый раз выходили на сцену, первый раз ездили на гастроли — всё в первый раз. Виктор Авилов... Конечно, кто же, как не он. И Вячеслав Гришечкин, и Сергей Белякович, и Алексей Ванин, и Галина Галкина... Они — идеальные мои актёры... А Виктору ещё Господь дал такую внешность и такой темперамент... Конечно, сейчас вспоминаешь и думаешь: Боже мой, как же повезло тем зрителям, которые видели его Мольера, Гамлета, Калигулу, Броньку Пупкова. И когда вспоминаешь Авилова и понимаешь, что его больше не будет... Но, с другой стороны, он много чего оставил. И, конечно, всё было не зря, все эти роли. Он всё равно вошёл в пантеон.

— Сейчас у вас актёрский и режиссёрский курс в РАТИ (бывший ГИТИС). Как бы вы определили сущность вашего творческого метода?

— Я впервые набрал свой курс. И сейчас пытаюсь передать свои знания. У меня есть целый набор "ремесленных приспособлений", которые были либо когда-то утеряны, либо просто моим ноу-хау являются... Как написано в одной статье, "все спектакли у Беляковича построены так: актёр встает под лампу и начинает говорить со зрительным залом". Конечно, есть люди, которые просто не воспринимают наш театр. Но есть и те, кто нас ценит. И я отдаю себе отчёт в специфике своих спектаклей, я вижу, что там девяносто процентов того, что меня не устраивает. Но десять процентов...

— А какие спектакли в других театрах произвели на вас впечатление за последнее время?

— "Город миллионеров" с Чуриковой и Джигарханяном. Я подпал под обаяние этой актёрской пары. Это актёрский театр. ""Юнона" и "Авось"" — это режиссёрский театр. Вот эти вещи мне нравятся. Я вообще-то благодарный зритель. Мой девиз: пусть будет много театров, хороших и разных. Я меньше всего намерен критиковать, я больше всего готов восхищаться. Как учил меня Гончаров Андрей Александрович: "Сначала говори, что хорошее, потом обругать каждый может..."

— Что же вы всё-таки говорите вашим ученикам, будущим актёрам и режиссёрам?

— Актёрам мне есть что сказать. Я могу вырвать их нутро и вытащить его наружу. Я могу добиться, чтобы они встали на рельсы русской театральной школы глубокого психологизма, чтоб не было этого показа, чтоб они шли всё-таки от себя, от своего сердца актёра... Я люблю пустое пространство, я люблю минимум на сцене. Минимум, который работает на максимум. Вот в "Куклах", допустим, эти зеркала, которые работают и как "зазеркалье", и как офис, и как кукольные комнатки... "Гамлет", где только колонны и ничего нет... Они смотрят эти все спектакли. И если есть ум, и если есть сердце, и если ещё, что называется, "ты из этой колоды", — тогда тебя это проймёт. Но не все студенты такие. Есть те, кто принадлежит к совершенно другому направлению, я это чувствую. Значит, я не должен их ломать. Если им близок интеллектуальный театр, который шарахается от моей экспрессии, то я могу помочь и им, потому что ставил и играл и "Эскориал" (спектакль по пьесам М. де Гельдерода "Эскориал" и Э.Олби "Что случилось в зоопарке?" — Т.В.), и интеллектуальную драму "Король умирает" (Э.Ионеско. — Т.В.). Мне это несложно.

— Есть театр Станиславского, есть театр Мейерхольда. Ваш учитель Борис Равенских был в своё время учеником Мейерхольда. В вашем творческом методе происходит некий синтез: с одной стороны, условность, острая, яркая форма, гротеск, площадной театр, а с другой — глубокий психологизм...

— Ну да, вот на перекрёстке и существуем... От всех нужно брать: от Марка Захарова, от Андрея Александровича Гончарова, от Равенских, от Питера Брука... Когда смотришь спектакли на фестивале, понимаешь, что вот так ты мог бы поставить, а вот так уже — это круто. Это уже нужно покряхтеть.Балабол... я буду президентом!А это — (на Крохобора) —мой парламент!Мы будем издавать законы,а вы все —исполнять, и делать забастовки!МарилондаА я кто буду?БалаболА ты —министр кукольной культуры!ДондинеллаА я?БалаболА ты народом будешьугнетённым.Ты будешь бунтовать,голосовать и вымирать!МарилондаА Херувим кем будет?БалаболА Херувим — интеллигенция,он ничего не может!В.Белякович, "Куклы"