Газета Завтра 764 (28 2008)

Наконец, если посмотреть то, что произошло с так называемой реализацией активов электроэнергетики, нетрудно видеть, и об этом многократно говорилось, о том, что за последний год было продано активов в электроэнергетике на 700 млрд. рублей (общие доходы от реформы РАО "ЕЭС России", по словам А.Б.Чубайса, составили 1,05 трлн. рублей, т.е. были ровно в полтора раза выше. — Ред.). 700 млрд. рублей по нынешнему курсу составляют примерно 30 млрд. долларов. Продать можно что? Продать можно только государственные активы. Частные активы никто продать не может, потому что частник будет продавать. Вопрос вам, уважаемый Александр, вопрос вам, уважаемая Ирина, вопрос нашим уважаемым радиослушателям, какая часть из этих 30 млрд. долларов, на которые были проданы государственные активы, поступила в государственный бюджет? Молчите?

А. ПЛЮЩЕВ:Не следили.

А. ИЛЛАРИОНОВ:А я вам скажу, ответ очень простой. Ноль. Ни одной копейки, ни одного рубля, ни одного доллара. К приватизации 90-х гг. предъявлялось немало претензий, многие из них заслуженные, много говорилось о залоговых аукционах, в результате которых огромные куски государственной собственности были проданы за бесценок или переданы за бесценок тем или иным гражданам. Много говорилось, та цена, не та цена, стоило за сто миллионов или за 150 млн. долларов продавать "Норильский никель", "Сибнефть", ЮКОС и другие компании. Вы помните, эти дискуссии продолжаются. Тем не менее, 100, 130, 150 млн. долларов все же в государственный бюджет были переданы. Сейчас в течение одного года были реализованы принадлежащие государству активы на 30 млрд. долларов, сколько поступило в государственный бюджет, еще раз я говорю, ответ — ноль.

И. МЕРКУЛОВА:А где же деньги?

А. ИЛЛАРИОНОВ: Это высокий класс.

И. МЕРКУЛОВА:Где деньги, Зин?

А. ПЛЮЩЕВ:Куда всё делось?

А. ИЛЛАРИОНОВ:Куда делось, тут же была такая кампания, самые крупные сделки происходят не в тишине, а под аккомпанемент пропагандистских кампаний, под такие замечательные картинки, как подъем флага, спуск флага, под рассказы про либерализацию, про демократизацию, про рыночную экономику, про распространение рыночных отношений и т.д. Чем громче звучат такие пропагандистские штампы, пропагандистские лозунги, тем больше удается вывести государственных средств и государственных активов. Мы посмотрели, под какие лозунги, у нас воссоздано, точнее, заново создано государственное министерство, у нас в результате этого цены на электроэнергию в долларовом измерении повысились в три раза по сравнению с тем, что было 10 лет тому назад, под эти лозунги у нас выведены из государственных активов, тех самых активов, которые принадлежат всей стране, принадлежат всему населению, 30 млрд. долларов. Такого не было даже во времена залоговых аукционов. Если мы сравним, если мы скажем, зададим вопрос, с чем это можно сравнить, это можно сравнить только с другой подобной операцией, которая была проведена в 2006 году с так называемым IPO, первичным публичным размещением акций "Роснефти", когда акции тоже тогда называвшейся государственной компанией "Роснефть" были проданы на лондонской бирже в размере порядка 12 млрд. долларов. Из тех 12 млрд. долларов в государственный бюджет не пришло ни копейки. То, что было позволено Игорю Ивановичу Сечину 12 июля 2006 г., нынешним режимом было позволено только еще одному человеку, Анатолию Борисовичу Чубайсу. Возникает теперь вопрос, который я еще раз задам вам, уважаемый Александр, вам, уважаемая Ирина, и вам, уважаемые радиослушатели: что общего между этими достопочтенными джентльменами, Игорем Ивановичем и Анатолием Борисовичем?"

(http://www.echo.msk.ru/programs/razvorot/524523-echo/)

ОТ РЕДАКЦИИ. Не о Чубайсе ли и его залоговых аукционах звучат обличения ветхозаветного пророка Аввакума: "горе тому, кто без меры обогащает себя не своим, — надолго ли? — и обременяет себя залогами!"?

Сергей Кургинян МЕДВЕДЕВ И РАЗВИТИЕ — 17 Продолжение. Начало — в NN12-27.

СКАЖЕШЬ, ЧТО ПЕРЕСТРОЙКАявляется социальной скверной — люди пожмут плечами и решат, что меня прельщают лавры Савонаролы. А то и Нины Андреевой, с которой меня уже сравнил Александр Сергеевич Ципко. А что если и впрямь, говоря о скверне (пусть и социальной), мы переходим с языка науки на другой язык — с другими законами и другим радиусом действия?

Это было бы непростительно. Но на самом деле это не так. И вводя термин "социальная скверна", я не отменяю сделанную заявку на теорию политического развития, а, напротив, подтверждаю ее. В том числе и давая строгое определение вводимому мною понятию "социальная скверна".

Скверна — это внутрисистемный Танатос (потенциал смерти системы).