Читаем Газета Завтра 767 (31 2008) полностью

Не только коммерсанты ссылают граждан к чёрту на рога, но и сами граждане едут на эти рога, называемые спальными районами Москвы. Если раньше государство улучшало жилищные условия граждан, строило дома, куда из коммуналок переселяло людей в отдельные квартиры большей площади, то сейчас граждане сами из центра переселяются в спальные районы, почти всегда ухудшая свои жилищные условия. Но делают это сами! Государство разве здесь при чём? Масштабы этой миграции не идут ни в какое сравнение с прежними. И ни об одном бедолаге соболезнующей строки не напишет никто, и сам он поведать о своём переселении никогда не будет иметь возможности — разве только такому же бедолаге.

Спальными некоторые районы Москвы называются лишь людьми, которые там никогда не ночевали. В этих районах выспаться не удастся, если не проявить некую смекалку: вату в уши, залезть с головой под два ватных одеяла, три дополнительные рамы на окна поставить…

Район Южное Бутово. Спальным его можно назвать лишь в качестве издёвки. Это район — бессонный. Раньше, как нам разнообразно в красках и звуках ныне ведают, пытали лишением сна. Сейчас эта пытка распространяется на всех жителей домов, расположенных вблизи так называемого лёгкого метро. Грохот от лёгкого метро сильнее, чем от включенных на всю мощь динамиков тяжёлого рока. Жители подвергаются еженощной пытке. От этого грохота не скрыться ни в одном уголке квартиры, на какую бы сторону ни выходили окна. Грохот всепроникающ! Вибрация всеохватывающа! Заканчивает метро работу около 2 ночи, а начинает около 6 утра. За четыре часа отдохнуть невозможно, и утром в транспорте не выспавшиеся граждане встречаются с такими же бедолагами, которых городские власти, обеспокоенные только набиванием мошны своих и ближайших родственниц, обрекли на нескончаемые пытки лишением сна. Люди раздражительны, рвутся занять места в автобусе или метро, чтобы хоть там вздремнуть, коль не удаётся сделать это ночью дома.

При строительстве лёгкого метро городские власти рассказывали, как прекрасно это будет, какая звукоизоляция предусмотрена — никакого шума. Что было предусмотрено — не знаю. А знаю лишь, что грохот при движении поездов, идущих с интервалом в минуты, стоит такой, что без специального усиления звука дело явно не обошлось. Может, перепутали методику и вместо звукоизоляции смастерили звукоусиление?

Говорят: мол, нет. Просто деньги на эти звукоизоляционные мероприятия разворовали. Охотно верю. На уворованное уворовавшие поселились в тихих предместьях того же Парижа. Лондон тоже неплох для захребетников, одна из строительниц "лёгкого метро", особа приближённая, прикупила особ-няк за 50 миллионов ф.ст. Странно, но Запад почти исключительно привечает наших граждан, не ладящих с законом. То с советским законом не дружившими, то сейчас — откровенных воров и головорезов пригревает. Лишь бы деньги у них с собой были, а не где-то в российском огороде закопанными хранились.

Ну, а у нынешних экономических ссыльных перспектива одна — на кладбище. Тоже отдалённое. Вот где настоящие российские спальные районы — погосты. Что называется, "отдохнёшь и ты". И даже скорее, чем рассчитывал. Уж об этом-то власть заботится!

Евгений Головин ГЕРОЙ В ГРЕЧЕСКОЙ МИФОЛОГИИ

В семнадцатом веке французский поэт Пьер Матье написал такие строки:


Пейзаж смерти нельзя спутать

Ни с каким другим пейзажем.

Здесь солнце всегда в зените.

Заблудиться здесь невозможно,

Кто идет против дня, не должен бояться ночи.


Перейти на страницу:

Все книги серии Завтра (газета)

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика