Газета Завтра 768 (32 2008)

5 июля в Эстонии прошел слет солдат и офицеров, воевавших на стороне нацистской Германии и объединившихся в… "Союз борцов за Свободу". Участники потребовали, чтобы парламент официально признал их освободителями. А через три недели в Эстонии же прошел традиционный слет ветеранов 20-й дивизии СС, участников которого приветствовали депутаты парламента и представители местной власти…

Эту "экзорцистскую эстафету" уже давно подхватили и на Украине.

Президент Ющенко требует законодательно оформить ликвидацию в государстве символов тоталитарного и коммунистического режимов. Кроме того, именно он внес в Раду законопроекты, приравнивающие "борцов за независимость Украины 30-60-х годов" к воинам Красной Армии, а также устанавливающие уголовную ответственность за отрицание Голодомора: "Украина должна раз и навсегда отмежеваться от советского прошлого, осудить коммунистический режим".

В конце мая в Ивано-Франковске отпраздновали 65-летие дивизии СС "Галичина", и в это же время Львовский облсовет предложил президенту вместо празднования Дня Победы 9 мая "беречь казацкие традиции и славить их последователей — воинов УПА".

Примеры можно множить до бесконечности. Но и перечисленное показывает, что и западным, и прибалтийским, и украинским политикам очень хочется исполнить в отношении России обряд экзорцизма. Однако по канону к свершению такого обряда допускается лишь тот, кто набожен и наделен "благоразумием и непорочным образом жизни". Это прибалтийские эсэсовцы и "герои УПА"? Это Буш, в очередной раз "пнувший" коммунизм и Россию по поводу "Декларации о порабощенных народах"? Это Маккейн, заявивший, что Россия не очистилась от коммунизма, и призвавший выдворить ее из "восьмерки"?

Накануне принятия резолюции ПАСЕ, призывающей "посткоммунистические" страны "дистанцироваться от преступлений, совершенных тоталитарными коммунистическими режимами", греческий композитор Микис Теодоракис заявил в коммюнике, обращенному к ПАСЕ: "Во имя погибших коммунистических товарищей, тех, кто прошел гестапо, лагеря смерти и эшафоты ради уничтожения нацизма и торжества свободы, я могу сказать этим господам лишь одно слово: позор!.. Совет Европы решил изменить историю, фальсифицировать её, приравняв жертв к палачам, героев к преступникам, освободителей к оккупантам, коммунистов к нацистам!"

Теодоракиса не услышали. Не удивительно, если в самой России, пролившей в борьбе с нацизмом (под знаменем коммунизма!) столько крови, все громче и настойчивее звучат голоса наших собственных "экзорцистов"…

Ким Батыров НАДУВНЫЕ ОЛИГАРХИ

На дворе был 1987 год — самый разгар перестроечных новшеств и веяний. Однажды мне, главному инженеру и первому заместителя генерального директора объединения "Интернефтегазстрой", доверенный человек передал деловое предложение от некоего Ходорковского. Он обитал в офисе на задворках Павелецкого вокзала — среди пакгаузов в неприметном вагончике. В таковом вагончике и произошло мое знакомство с предпринимателем кооперативного закваса Михаилом Ходорковским. Тогда в советском законодательстве еще не был отменен запрет на частное предпринимательство и спекуляцию. А кооператоры уже получили "вольную". Идея высвободить инициативу и ответственность трудовых коллективов и их руководителей от пут косной бюрократии ведомств, местничества партийных бонз в областях и республиках нам, технократам, конечно же, была не чужда. Самофинансирование и самоокупаемость — заветные слова, появившиеся в документах последнего съезда КПСС, вселяли надежду, что с так называемым застоем мы справимся. Экономика обретет новые стимулы роста. Но настораживал и заронял недобрые предчувствия "радикальный", но несуразный Закон о кооперативах. Экономического смысла в такой вымороченной кооперации не было и на грош. Создание ростков предпринимательства в высокоразвитой индустриальной и технологической базе Советского Союза, сопоставимой по мощи с американской, подменялось сомнительным потворством убогой стихии мелкого "частника", примостившегося где-то на задворках масштабной плановой экономики. Это выглядело странно и несерьезно.

"Архитекторы перестройки" громыхали ленинской фразой 20-х годов: "социализм — строй цивилизованных кооператоров". Но данное определение относилось ко временам, когда тягловой силой в деревне была лошадь, а в городе в разруху 20-х годов безработному улыбалась удача скорее наняться на кустарную артель бондарей, чем на железоделательный завод. Ни с того ни с сего в сверхдержаве, которая давно переросла фазу индустриализации, запускала на орбиту космические станции и построила Океанский флот, мелкий выжига и кустарь-"кооператор" был объявлен "мотором" подъема экономики из мифического застоя. Ведущей силой преобразования всего хозяйственного и экономического уклада. Сказать по правде, никто из моего круга руководителей индустрии тогда не мог взять в толк, на кой Горбачев и Яковлев якшаются с этими мелкотравчатыми "кооператорами", как черт с младенцем… Всё прояснилось лишь в августе 91-го года.