Газета Завтра 782 (46 2008)

Он жил полноценной жизнью воцерковленного христианина. Соблюдал посты, которые ему запрещалось соблюдать из-за тяжкой болезни, мучившей его с 13 лет. Соборовался и причастился перед смертью стараниями любивших его людей. Усердно работал, даже когда полноценно действующими на правой руке оставались два пальца, чтобы содержать семью, помогать ближним и дарить подарки людям, приходившим в гости.

19 ноября в 18.00 в Литературном институте им. Горького (аудитория 3) пройдёт вечер памяти поэта.

ПОСЛЕ ПАДЕНИЯ ЦАРЕГРАДА

Скольженье косопарусной фелюки

По золоту Босфора. Тишина

Богооставленности. Мамелюки,

Развесившие Божьи имена

По смальтам Агиа Софии. Звуки

Архангельского тирирема на

Слепотском фоне папския науки,

Что на протестантизм обречена,

А потому подыгрывает туркам

В их споре с православием креста

И, как пахан недосидевшим уркам,

Желает скорой встречи. Но уста

Аскетов шепчут тайну по конуркам

И - провещают днесь возврат Христа.

АФОН

Афон. Исход крылатых горных кряжей

Из плоскости античных аксиом

Нетороплив, как проповедь бессмертья,

И, четки валунов перебирая,

Готовые вспорхнуть, как птичья стая,

Рассказывает всем, что исихазм -

Обряд эсхатологии исхода

Излишнего - из тела и души,

И подлинного знания - из мира,

Вконец запутавшегося в своих

Империях и эмпиреях. Вера

Одна возносит к Логосу свои

Онтологические вертикали,

Седую твердь у моря превращая

В суровый благовещенский подсвечник,

Зажженный пред стопами Приснодевы

В знак благодарности за дар безмолвья

И подвиг умолчания о том,

Что, в явь врываясь бденьем и крестом,

У неземного на земном пороге,

Ты можешь обрести в себе самом

Светящееся веденье о Боге

И перестать дробиться на слова,

Скитанья, жесты скорби и блаженства,

И досягнуть за гранью естества

Недосягаемое совершенство -

Прозрачное, как знание икон

О том, что смертный взор не прозревает,

Как небеса, в которые Афон

Моления и нимбы упирает.

ВИЗАНТИЯ, ИЛИ ЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ УНИВЕРСАЛЬНОСТИ

О, ВИЗАНТИЯ!

Как хорошо переступить порог

Мистического городского быта

И полистать немногословный слог

Аристенета и Макремволита,

И зачерпнуть рассеянным зрачком

Те истины рассеянно-нагие,

Что ведомы Элладе, но о чем

Молчат колокола Святой Софии!

О, Византия! Твой державный лик

В окладах пламенеет и троится.

Нет, ты не только отрок и старик:

Ты - гордая гетера и царица.

Воистину, ты - Рим и Троя, но

Еще державнее, еще небесней.

Твоих страстей бессмертное руно

Целуют все, читавшие "Песнь песней".

И пред тобой, смыкая даль и близь

По берегам гностического моря,

На посохи аскезы опершись,

Стоят Ефрем, Василий и Григорий.

Они твое двуглавье чтут и чтят,

И слушают, оборотясь у рая,

Как спорят Стефанит и Ихнилат,

То Инд, то Персеполис вспоминая.

Они - твои: ведь ты - не хронотоп,

Не бред, которым согрешил вития,

И не коллаж из Азий и Европ:

Ты - качество души. Ты - Византия…

ВИЗАНТИЙСКИЕ ЗЕРКАЛА

Тому, чей дух Предвечного взалкал,

Цитатами подсказывать не надо,

Что совершенству смальты и зеркал

Сопутствует духовная прохлада,

Стекающая с бедер и ресниц

В изгиб, где поцелуи прячет шея,

Склоненная над шелестом страниц

Дамаскина и аввы Дорофея,

Вещающих, что скромность и уме -

ренность покой приводят к изголовью.

А у гречанок юных на уме

Причастие иною чистой кровью.

И пусть архимандрит вершит обряд,

Частицы просфор возложив на дискос:

Их окликают мраморы наяд -

Твой, Византия, иноческий искус,

Забытый тем, чья голова бела,

Приосенившись слезным воздаяньем,

И больше не вмещает в зеркала

Свой нимб с почти готовым надписаньем…

Руслан Бычков АПОСТРОФ

Стрэтфорд Колдекот. Тайное Пламя. Духовные взгляды Толкина / Пер. с англ. (Серия "Религиозные мыслители"). - М.: Библейско-богословский институт св. апостола Андрея, 2008. - 224с.

"Роман "Властелин Колец" (вместе с его "предысторией", "Хоббитом") считается самой читаемой книгой ХХ века после Библии. Эпическая фэнтези о походе во имя уничтожения пагубного Кольца Власти находит отклик у людей самых разных возрастов и вероисповеданий, от христиан до неоязычников. Её автор, скромный оксфордский преподаватель, был глубоко верующим католиком, однако читатели в большинстве своём об этом даже не подозревают. Между тем без понимания религиозных воззрений Дж.Р.Р.Толкина и их влияния на прославившую автора книгу невозможно оценить по достоинству это великое произведение". Такую задачу, а именно прояснить духовные взгляды Толкина, "его религиозное восприятие и опыт, его убеждения в том, что касается жизни, смерти и высшей истины", поставил пред собой С.Колдекот, и надобно признать, не без блеска справился с поставленной задачей.

Сам Толкин осознавал свой роман как некую миссию, возложенную на него Провидением - затрубить в Рог Надежды в темнеющем мире, в мире "почти позабытого солнечного света". Рог, созывающий друзей Короля на исцеление мира Средиземья (заметим, Средиземье - это эквивалент Мидгарда нордического мифа). По сути, ревностный христианин Толкин измыслил воссоздание мифа Северной Европы, мифа, коий был изрядно "позабыт" за века материалистического упадка Запада, но без которого и самое христианство в Европе "мельчает" и "опресневает", лишается "магии" и "поэзии"…