Газета Завтра 787 (51 2008)

Под эту модель постепенно была изменена трактовка всей российской истории, целенаправленно создана система новых мифов, о которых уже говорилось выше, постепенно стал формироваться культ личности Сталина. Как известно, "вождь народов" достаточно иронически относился к массированной пропаганде своего культа личности. Но он хорошо понимал, что ключевой принцип "народ-герой" практически манифестируется именно через культ личности вождя такого народа.

Тотальное внедрение принципа "мы - народ-герой" дало возможность Сталину добиться заметных успехов в консолидации советского общества, преодолении регионального, социального, национального, корпоративного партикуляризма, мобилизации десятков миллионов для реализации задач форсированной индустриализации, кардинальной консолидации советского общества, превращении рыхлого социума в реальный, ответственный субъект истории.

Тем временем под руководством фюрера Германия форсированно стала превращаться в высокоорганизованную, жестко идеологизированную, корпоративную структуру. Она очень скоро стала демонстрировать такие небывалые темпы экономического роста, что дало возможность вождям НСРПГ во весь голос заговорить о необходимости "нового мирового порядка". Разрыв в совокупном силовом потенциале между СССР и Германией стал опять возрастать не в пользу Советского Союза.

Тотальная война приближалась, и шансы на выживание СССР вновь стали уменьшаться. Хотя сталинская группа, выиграв у "бухаринцев", еще в 1929 году получила контроль над партией, тем не менее, Сталин не контролировал решающим образом коррумпированную, безответственную и малопрофессиональную коммунистическую бюрократию, сложившуюся еще в первой половине 20-х годов. Превратить Советский Союз в отмобилизованную общенациональную корпорацию, способную к большой войне на историческое выживание с этим бюрократическим классом, для которого собственные интересы оказывались превыше всего, Сталин не мог. Необходимо было этот правящий советский класс поставить под жесточайший контроль.

Неправда, что генсек чуть ли не с середины 20-х годов контролировал кадры. Единой кадровой политики в стране не было. Один только пример. Ягода, возглавлявший ОГПУ, входил в группировку Бухарина, которая боролась со Сталиным. Однако, вплоть до 1937 года, он продолжал занимать пост руководителя НКВД, расставляя своих людей в этой важнейшей для государственной безопасности структуре.

Даже в ближайшее окружение Сталина входили люди, которые в действительности являлись двойными или тройными агентами. Известно, что Сталин в течение длительного времени симпатизировал и способствовал карьерному росту Тухачевского. Секретный протокол к Рапалльскому договору 1922 года между Россией и Германией предусматривал военное сотрудничество между двумя странами. Тухачевский в течение достаточно длительного времени отвечал за реализацию этого протокола с советской стороны. По некоторым данным, немцы завербовали его еще в 1926 году. Заговор маршалов за несколько лет до войны стал драматической реальностью.

Сталину удалось поставить под свой контроль советскую бюрократию только к середине 39-го года, за два года до начала войны. И решающую роль здесь сыграла поддержка десятков миллионов советских граждан. В середине тридцатых годов, по инициативе Сталина, был принят закон, который обязывал правоохранительные органы брать на учет и расследовать все сигналы граждан, включая анонимные. Кстати, после смерти Сталина, по настоянию Хрущева, органы перестали работать с анонимными жалобами и заявлениями. С этого момента началась раскрутка спирали коррупции, которая позднее стала главным фактором разрушения Советского Союза.

Наверное, всеобщее доносительство, с точки зрения абстрактной нравственности, действительно аморально, но история много раз конкретно доказывала, что бесконтрольная власть во много раз хуже.

Тотальные репрессии 37-38-х годов, это не результат деятельности только Сталина, его единомышленников, ВКП(б), а процесс, в котором участвовали сотни тысяч и миллионы советских граждан. В определенной степени можно сказать, что эти репрессии стали отголоском, эхом гражданской войны.

Но там было и нечто другое, архетипическое, что знал и использовал Сталин. Историки говорят о действительном противоречии, существующем в душе русского человека. С одной стороны, он обладает сильным государственническим инстинктом. В условиях Великорусской равнины ни семейные, ни родовые, ни племенные связи столетиями не могли быть гарантиями безопасности человеческой жизни. Только мощное государство может стать таким гарантом.

Но, с другой стороны, русский человек одновременно есть анархист и революционер. Когда он постоянно сталкивается с "мерзостями каждодневной жизни", с конкретными оскорблениями и унижениями со стороны местных представителей власти, с ужасающим воровством, аморальностью "государевых слуг", коррупцией, беззаконием, - он может стать и часто становится врагом гниющего государства, бунтовщиком.