Газета Завтра 827 (91 2009)

Некоторые книги попросту нечем заменить. Влиятельный европейский интеллектуал Славой Жижек пишет книгу "Тринадцать опытов о Ленине" и организует конференцию "Актуальность Ленина" (февраль 2001) - между тем, как в России продолжается инерция антисоветизма, а позже уже никого не интересуют политэкономия и социология русских марксистов. Вместе с тем, в "букинистических лавках" русского интернета никого не удивляет спрос на избранные сочинения и ПСС Владимира Ильича - таковые продаются за астрономические для книг суммы и редко не находят своего покупателя. Казалось бы, в стране, некогда славящейся как самая читающая, при миллионных тиражах авторов догматического марксизма, должно сохраниться достаточное количество экземпляров, чтобы заурядный читатель не чувствовал когнитивного диссонанса, сравнивая разделы прейскуранта под заголовками "марксизм-ленинизм" и "постмодернизм".

Это лишь отвлечённый пример, и далеко не единственный. Клоним к тому, что читателю не предоставляется выбора, - гносеологической и культурной основе современного интеллектуального рынка. Посмотрим на секции детской литературы. Что мы там видим? Тридесятое переиздание Милна не в самом лучшем переводе (лучший - Бориса Заходера, 1982-83), семитомную эпопею Джоан Роулинг, комиксы "Witch". Остальное - в лучшем случае переиздание советских переводов и оригинальных сочинений, например, Юрия Олеши, как правило, что гораздо печальнее, та же букинистика. Тираж, как ни был бы велик, надолго задерживается - или раскуплен для дальнейшей спекуляции, или не востребован ввиду массированной рекламы западных "образцов" для специфического воспитания. Не случайно европейские интеллектуалы регулярно обращаются к детской литературе - для интерпретации и цитации.

"Цифровым эквивалентом" книг пользуются не для чтения. Ими пользуются для цитации. Вполне вероятно, что команда copy paste и вызывает нарекания у консерваторов от прочтения: человек перестаёт воспринимать что-либо, кроме цитат. К цитации вне контекста и тематической субординации легко привыкнуть, авторам, в свою очередь, удобно злоупотребить этой манерой письма. В условиях информационной культуры всё решается комфортом. Это ссылка, безупречно легко раскрываемая в гипертексте и практически недоступная в печати. Отсюда и положительный аспект интернета - становится возможным прочесть все источники, на которых ссылается автор в сносках и примечаниях. Если есть желание, конечно.

Итог завершающий прост: авторы, издатели, букинисты, и прежде всего - читатели, должны сами дать исчерпывающий ответ - доверять ли интернету свои и чужие сочинения. Если букинисты сохраняют для будущего книги - будучи наиболее компетентными в области хранения и реставрации, то сеть сохраняет для всех нас - текст. Уже сейчас настало время обсуждать не конкуренцию электронной книги с печатными изданиями и взаимном притеснении в пользу преходящей выгоды. Пора обсуждать сотрудничество букинистов с администраторами сети.

МОСКОВСКИЕ ПРОЕКЦИИ ВЛАДИМИРА ОРЛОВА

Имя архитектора и фотографа Владимира Орлова широко известно московской публике. Особенно его ценят коллеги-архитекторы. Фотохудожник и сам сознается, что его работа по фиксации изменений образа столицы может служить фундаментом проектирования будущего. Его многолетний фотоопыт "Проекции Москвы" с определенной периодичностью проходит в Центральном доме архитектора - это отчет с улиц первопрестольной, которого ждут. Сейчас римейк выставки демонстрируется в Минске в рамках VIII Национального фестиваля архитектуры. Снимает Владимир Орлов на современную "цифру", даже не кадрирует результаты, но в итоге - такая выверенность и незамыленность картинки, как будто её сделал все еще удивляющийся самой возможности фотографировать мастер древнего метода дагерротипии.

"ЗАВТРА". Владимир, как давно вы фотографируете Москву? Что изменилось в мегаполисе со времен начала работы над фотопроектом "Проекции Москвы"?

Владимир ОРЛОВ. Я живу в Москве с рождения, с 1946 года. Фотографировать Москву я мечтал еще в школе, но системно начал в 2000 году, когда всё уже стало другим. Тогда все было кустарнее и смешнее, сейчас стало серьезнее, укрупнилось, заполнилось охраной, всюду - шлагбаумы и запертые двери. Город стал чужим и враждебным. Конечно, что-то из вновь появившегося мне нравится: множество театров, выставок, ресторанов. Появились образцы хорошей современной архитектуры. Но отдельные шедевры не могут решить серьезных московских проблем.

"ЗАВТРА". В разговорах с профессиональными архитекторами часто слышишь выражение ими ужаса от того, что происходит последние 10-15 лет в Москве. Фотография, выбранная вами для оформления афиши выставки, - тоже воспринимается как метафора ужаса. Если позволите, дам личную интерпретацию картинки: пространство, которое могло бы быть человечным и рукотворным (образ ладони) в шоке от того, что с ним происходит. И, тем не менее, вы постоянно в своих снимках пытаетесь опоэтизировать образ первопрестольной?