Газета Завтра 855 (14 2010)

      РАЗМЕРЫ МОСКОВСКОГО коммунального хозяйства поражают воображение. Почему-то венцом технологической и научной мысли принято считать сгустки смерти, в разработке и производстве которых так преуспело человечество. Убить в течение секунд десять миллионов человек, оказывается, просто. Куда как сложнее обеспечить выживание этих десяти миллионов в течение многих лет в условиях, совершенно не приспособленных для жизни. Колоссальные машины, сложнейшие установки, десятки тысяч километров трубопроводов и кабелей, целые социальные институты, системы воспроизводства кадров, должные длить существование Большого города.

     Но Город развивается как живой организм, и вслед за стагнацией, застоем, омертвлением наступает гниение и смерть. Москва — город ещё не мёртвый, но фатально больной. Вал за валом накатываются нерешаемые технические и социальные проблемы, и у начальства нет ни сил, ни возможностей решить то, что решить принципиально нельзя в рамках сложившейся системы. Речь идёт о НТР, которой не случилось.

     В благословенные 50-60-е годы, когда Москва пошла в рост, опоясываясь кольцом ТЭЦ и прирастая чуть ли не ежегодно новыми микрорайонами, всё было предельно ясно — лет через 20-25-30 плановые вложения в передовую науку отольются в новые технологии строительства и энергоснабжения. С учётом планового подхода в организации хозяйствования, удобство и безопасность жизни в советских городах должны были шагнуть далеко вперёд. Само коммунальное хозяйство должно было стать значительно проще в управлении и, главное, безопаснее.

     Ну, что же. Вместо Городов будущего и ионных звездолётов, москвичи выбрали 30 сортов колбасы. Результат налицо — коммуникации Москвы конца 80-х годов прошлого века вынуждены нести на себе нагрузку в два раза больше расчетной мощности. При этом, помимо хронического недостатка необходимых капиталовложений, ощущается дефицит кадров. Все городские системы работают на пределе возможностей — и это не секрет ни для кого. Выхода из этого тупика рыночная стихия предложить не может.

     На этом общем фоне Московское метро выглядит цитаделью порядка и надёжности — и в некотором роде сегодня является становым хребтом Москвы. Кроме того, метро — это один огромный объект гражданской обороны, имеющий свою боевую историю осени 1941-го года. И сейчас, случись глобальная катастрофа, — Москва выживет в виде нескольких десятков станций глубокого залегания, на которых даже в наше время чуть ли не каждый месяц по ночам проходят учения гражданской обороны для персонала. Московское метро — Ноев ковчег мегаполиса, а также памятник истории и архитектуры.

     Возможно, это хорошо знают и террористы. Покушение на метро — крайне болезненно. Для москвичей метро является чем-то большим, чем просто транспорт.

     Но врожденная уязвимость и перегруженность техносферы Москвы — это полбеды. Беда — это социальный, человеческий фактор. Если в 1941-м году было все предельно ясно — враг стоял у ворот, то теперь нет никакой определенности, нет и идеологической основы, необходимой для мобилизации общества. Формула "враг изнутри и повсюду" способна парализовать волю, но не победить зло. Если враг работает на рынках и стройках, подметает улицы, учится в Академиях МВД и ФСБ, витийствует в СМИ, расползается по городам и весям щупальцами этнокриминальных группировок, утром аплодирует Медведеву и Путину, а по вечерам пьёт за грядущий Кавказский джамаат — то можно признать "их" победу.

     Важно, чтобы безликие "международные террористы" или залетные "шахиды", являющиеся красной тряпкой официальной пропаганды, которой СМИ размахивают перед носом у ошпаренного обывателя — важно, чтобы они в сознании общества обрели плоть и кровь, так сказать, цвет и запах. Террористы принадлежат к конкретным структурам, имеющим, в свою очередь, конкретные цели и конкретную идеологию. И стратегия отпора террористическим силам должна быть ясна и понятна, а главное — адекватна уровню угроз.

     Можно, согласно указу Медведева, "завершить к 2011-му оснащение наиболее уязвимых объектов транспортной инфраструктуры и транспортных средств специализированными техническими средствами и устройствами, обеспечивающими устранение их уязвимости от актов незаконного вмешательства", обвешать всё и вся датчиками и пустить через каждые 50 метров патрули с собаками, натренированными на поиск взрывчатки.

     Но это тупиковый путь — путь усложнения конфликта, выведения его на новый технологический уровень, не более. Французы, пойдя по этому пути, за 10 лет после взрывов 1995-96 года, получили совершенную систему контроля, но проиграли Париж исламским экстремистам.