Газета Завтра 927 (34 2011)

"Призрак бродит по Европе — призрак дефолта. Все силы "старой" Европы объединились для того, чтобы спастись от этого призрака: Центробанк и Сорос, Меркель и Саркози, итальянские парламентарии и греческие безработные..."

Примерно так, перефразируя знаменитый "Манифест коммунистической партии" Карла Маркса и Фридриха Энгельса, можно описать нынешнюю ситуацию с европейскими финансами.

"У Евросоюза есть общая валюта, но долги у каждой страны свои, и это ненормально!" — говорит Джордж Сорос, считая единственным выходом из долгового кризиса солидарную ответственность ЕС через введение "евробондов". По пути, предложенному Соросом, фактически уже пошёл Европейский центральный банк (ЕЦБ), активно скупающий долговые обязательства "проблемных" стран Евросоюза, прежде всего Италии и Испании.

Но для Германии и Франции, основных "локомотивов" европейской интеграции, такой сценарий, предоставляющий им только "право" расплачиваться по чужим долгам — пусть даже с правом выбора приоритетов, малопривлекателен. Именно поэтому на недавней встрече канцлера ФРГ Ангелы Меркель с президентом Франции Николя Саркози эти политики выступили с альтернативным предложением: создания единого экономического правительства всей "еврозоны", что подразумевает выход интеграции Евросоюза на качественно иной уровень. Ведь в результате создания этого правительства "сильные" страны ЕС, а именно всё те же Германия и Франция (Великобритания с её фунтом стерлингов стоит в стороне), получат возможность контролировать практически все экономические процессы на территории других стран "еврозоны": от балтийских "карликов" до Испании с Италией.

Разумеется, инициатива Меркель—Саркози может быть реализована только в том случае, если у лидеров остальных стран ЕС не останется другого выхода, как перейти под немецко-французский финансово-экономический протекторат. Но до этого еще очень и очень далеко.

Между тем, попытки представить падение европейских фондовых индексов как "чересчур бурную коррекцию чрезмерно завышенных курсов акций, но вовсе не предвестник рецессии в еврозоне", разбиваются о данные статистики, которая зафиксировала в Германии за II квартал текущего года рост ВВП всего на 0,1%. Кроме того, интегральный немецкий фондовый индекс DAX за последние полтора месяца обвалился на 27%, французский SAS — почти на 29%. Если это "чересчур бурная коррекция", то что такое кризис?

Уже очевидная остановка европейской экономики делает перспективу выплаты и даже более-менее приемлемой реструктуризации европейских долгов на ближайшую перспективу весьма призрачной. Прежде всего потому, что они номинированы по преимуществу не в евро, а в долларах, поэтому перед экономикой Евросоюза стоит задача зарабатывать на экспорте, а это в условиях нынешнего кризиса удаётся разве что Германии. Даже у Франции торговый баланс находится на отметке -5,6% ВВП. В этих условиях дополнительная эмиссия евро в сколько-нибудь ощутимых масштабах приведёт только к падению его обменного курса по отношению к доллару США, к разгону инфляции, а также к массовому обвалу производства в "еврозоне".

Разумеется, в роли "спасателя Европы" не только может, но и очень хочет выступить Китай, накопивший свыше 3 трлн. долларовых активов и стоящий перед необходимостью сконвертировать их во что-либо реальное: например, в европейские технологии и собственность на территории ЕС. Однако переговоры в этом направлении между Пекином, с одной стороны, и Берлином, с другой, идут пока очень трудно: немцы прекрасно понимают, что уступать китайцам пальму первенства на территории ЕС — это значит окончательно расстаться с мечтой о своём лидерстве в Европе. Полуторамиллиардный Китай в этом отношении — куда более грозный конкурент для 80-миллионной и испытывающей острые демографические проблемы Германии, чем 320-миллионные США.

Взаимодействие между Германией и Россией, которая выступает главным "топливным складом" Европы, сегодня тоже нельзя назвать безоблачными: "Газпром", пользуясь положительной для себя конъюнктурой многолетних соглашений с концерном E.On Ruhrgaz AG, проводит сверхагрессивную политику проникновения на потребительский рынок Германии. Однако немецкая сторона стоически переносит многомиллиардные убытки, но не торопится допускать российскую "естественную монополию" в число своих акционеров и к своим распределительным сетям. В этой связи "зависли" многие совместные российско-германские проекты, в том числе "третья нитка" "Северного потока", хотя потребление российских энергоносителей в Европе продолжает расти. Скорее всего, "момент истины" может наступить сразу после президентских выборов в РФ весной 2012 года, когда новый глава российского государства, пришедший к власти на ближайшие 12 лет, при всех трудностях отечественной экономики, сможет "закручивать гайки" на внешних рынках намного увереннее и в куда более серьёзной временной перспективе, чем сегодня.