Газета Завтра 933 (40 2011)

Александр Проханов. Господин Ахмадиан, позвольте поздравить вас с вашей замечательной победой — пуском атомной электростанции в Бушере. Как вы расцениваете эту победу? Как технологическую, экономическую, научную, или как победу вашего духа, вашего революционного смысла, вашей революционной идеологии?

Мухамад Ахмадиан. Вы знаете, господин Проханов, в каких условиях создавалась эта атомная электростанция. Регион, где она возводилась, был наполнен трагедиями, военными конфликтами, чрезвычайной международной напряжённостью, которая была чревата большой региональной, а возможно, и мировой, войной. Возведение станции сопровождалось бесконечными интригами Запада. Эту станцию демонизировали, её представляли народам мира как тайный завод, где правительство Ирана изготовляет свою ядерную бомбу. Мы преодолели все затруднения: психологические, технологические, моральные и финансовые. Мы выдержали множество видимых и невидимых миру боёв и построили нашу станцию. Конечно, это победа иранской технологии, иранской науки и иранской технической организации. Но это и победа нашего духа, нашей воли, победа исламских идеалов, провозглашённых в период революции нашим великом имамом Хомейни.

А.П. Почему были трудности при возведении станции? Почему её строительство тянулось столь долго? Чем объясняются всплески и подъёмы в строительстве, когда станция то бурно возводилась, то всё сменялось затишьем, падением темпов, почти полной остановкой?

М.А. Вам, должно быть, известно, что эту станцию задумал построить ещё шах. Он пригласил для её строительства очень солидные германские фирмы. И они здесь, на берегу Персидского залива, возвели два бетонных блока, две бетонные оболочки, в одну из которых уже начали монтировать оборудование: трубопроводы, всевозможные каналы и агрегаты. Потом, когда свершилась революция и Запад отшатнулся от нашей страны, немцы ушли, оставив после себя эти блоки, напоминающие древние руины. Мы искали подрядчиков, которые смогли бы заменить здесь немцев, обращались к разным мировым корпорациям. Но все они в той или иной степени были зависимы от американцев и отказались работать на нашей территории. Тогда мы повернулись лицом к России и просили русских атомных строителей прийти сюда. И те согласились.

Русским пришлось привезти сюда оборудование, технологов, монтажников, строителей и начать сложнейшую стыковку своих технологий с технологиями немцев. Приходилось совмещать каждый трубопровод, каждый насос, каждую электролинию. Всё это было мучительно и сложно, отнимало массу времени.

Когда станция стала оживать, американцы усилили своё давление и сделали всё, чтобы сорвать строительство. Русские подрядчики заказали для станции турбину на Украине. Вы знаете, что турбина — это один из узловых агрегатов станции, который вращает генератор. вырабатывающий электрический ток. Украина ухватилась за этот контракт, была готова начать работы, но американское давление сказалось на украинцах. И те, вопреки своим национальным интересам, отказались от строительства турбины, от выгодного заказа, который мог бы обеспечить множество рабочих мест.

И тогда русские построили турбину на своём турбиностроительном заводе. Но это привело к проволочкам, к утрате времени, к сбоям в темпах строительства.

Ещё один пример. Наш климат отличается от климата России. Здесь жарко, здесь высокая влажность, едкая солёная среда, от которой агрегаты и узлы корродируют. К тому же высокая температура моря затрудняет использование морской воды для охлаждения реакторов. Эту морскую воду необходимо саму предварительно охлаждать. В России климат совершенно иной, и в создании таких холодильных установок нет необходимости. Их решили заказать в Южной Корее. Но и Корея, в конце концов, отказалась поставлять нам эти агрегаты. Вновь России пришлось полагаться на свои силы. И таких примеров масса. Всё это вместе взятое удлиняло сроки выполнения заказов, сроки пуска станции.

А.П. Мне говорили, что западные страны прибегли к прямым агрессивным действиям против ваших учёных, против ваших технологических схем.