Газета Завтра 939 (46 2011)

— (после паузы) А что такое ошибка? Ошибка — это отклонение, непреднамеренное отклонение от правильного, прочно установленного, а кто же знал, где это правильное, как надо правильно? Понятно и ясно было только одно: старая деревня на всей огромной территории нашей страны, та старая деревня, которую с таким надрывом оплакивал Сергей Есенин, — она не могла не только дальше развиваться, она просто не могла существовать в своих старых формах… И дело не только в том, что она продолжала бы порождать злейшие капиталистические элементы — кулачество, она не могла развиться в крупные, мощные хозяйства, которые только и могли бы приобретать и применять машины для обработки земли. Та старая деревня неизбежно стала бы трагическим тормозом в развитии всей экономики нашей страны…

После длительного молчания Шолохов продолжал:

— Индустриализация страны требовала огромного количества рабочих рук… Так что без коллективизации сельского хозяйства, как и без индустриализации, без крупной промышленности, мы не смогли бы выстоять и победить в минувшей, чудовищной войне! Мы не смеем этого забывать! Да, этого мы не смеем забывать ни на одну минуту!" (Михаил Шолохов в воспоминаниях… М., 2005. с.212-213).

"ЗАВТРА". А на что еще следует обратить внимание при чтении "Энциклопедии..."?

В.П. В книге много страниц, раскрывающих борьбу М.А.Шолохова против репрессивного аппарата, особенно глава "Вокруг меня все еще плетут черную паутину враги", борьба за арестованных коммунистов, которых хорошо знал и с которыми дружил, это встречи со Сталиным, письма Сталину, яркие и бескомпромиссные, участие в заседаниях Политбюро. Это "Язык Шолохова". Это "Михаил Шолохов в искусстве". К сожалению, по финансовым соображениям издатели отказались от публикации очень серьёзной части книги "Круг лиц друзей, писателей, актеров и актрис, общественных и политических деятелей".

Материал подготовил Андрей Фефелов

Даниил Торопов -- Апостроф

Игорь Дьяков. "Лето бородатых пионеров". — М.: Алгоритм, 2011, 496 с.

Бодрая аннотация явно дьяковского производства стоит того, чтобы её привести: "Автор 30 лет работает в журналистике. Из них 25 — в нормальной, прорусской. Предлагаемая книга включает в себя лиро-публицистические работы разных лет. В них в известной мере отражаются катаклизмы последних десятилетий и соответствующие искания-переживания поколения "семидесятников", несколько растерянно встретившего "перестройку" и с ходу попавшего в жернова реформ. Мы на эшафоте вместе с нашей Родиной, со всем русским народом. Но автор — против апатии и, тем более, отчаяния. Веселый стоицизм — его кредо. Надеемся, книга "Лето бородатых пионеров" станет духоподъемной для многих читателей. Автор же будет счастлив, если она хоть сколько-нибудь поможет молодым не натворить лишних глупостей, ровесникам — не лезть в петлю или в бутылку, старикам позволит испытать чувство жизнелюбивой ностальгии по не столь уж давнему прошлому. Странное дело: некоторые тексты, в свое время казавшиеся банальными, с годами обретают признаки документов времени".

Игорь Викторович Дьяков — видный деятель русского движения, издатель, писатель. Работал в "Молодой гвардии", руководил издательствами "Русское слово" и "Фэри-В", редактировал газету "Империя", участвовал в издании журналов "К топору" и "Атака".

Все авторские проекты Дьякова не прошли незамеченными. Работу Игоря Викторовича оценили и "правозащитники" — его тексты, изданные книги не раз подвергались преследованиям со стороны внимательных ревнителей "политкорректности". Освещению подобной "деятельности" в книге тоже нашлось место. Но надеюсь, что к новой книге Дьякова идиотских претензий всё-таки не будет.

"Лето бородатых пионеров" — сборник разнообразный, неровный, но бесконечно живой. Это и многостраничные хлёсткие размышления вроде "В поисках Кощеевой иглы", двадцатилетней давности, но совсем не утратившие своей актуальности, это и притчевые истории, и оригинальный жанр "презентации-реквиема" — "Газета "Империя", и судьбы независимых изданий".

Когда читаю Дьякова, на ум приходят герои фильма "В бой идут одни старики" — Кузнечик и командир второй эскадрильи Маэстро и их спор: любовь или ненависть. Кузнечик говорит, что созидает только любовь, Маэстро в ответ "режет", что будет спокоен только тогда, когда сможет написать на самой высокой, чудом сохранившейся стене: "Развалинами рейхстага удовлетворён".

Пожалуй, Дьяков в себе объединяет в себе обоих героев киноленты. И ведёт его по жизни — сила любви и сила ненависти. Любовь к России, её истории, к русским людям и ненависть к разрушителям всех мастей. Сродни тому, что некогда отчеканил Хосе Марти: "Любовь к родине — это не смехотворная любовь к земле или к траве, по которым мы ступаем, это нерушимая ненависть к её угнетателям, это неизбывный гнев против всех, кто нападает на неё."