Генеалогия московского купечества XVIII в. (Из истории формирования русской буржуазии)

В более широком смысле эти задачи примыкают к одной из главных и давно дискутируемых проблем советской историографии-проблеме формирования капиталистических отношений в России. Вопрос о характере становления капитализма в России решался главным образом в плане исследования общих социально-экономических, базисных явлений, функционирования капиталов, торговых и промышленных предприятий. Но именно в процессе дискуссии о генезисе капитализма в России и возник вопрос о необходимости изучения носителей указанных явлений. Поэтому выяснение социального облика московских купцов, степени влияния на их деятельность абсолютизма, крепостничества и нового способа производства – другими словами, частично предпринятое здесь изучение ресурсов (феодальных и капиталистических), обеспечивавших устойчивость купеческого рода, позволит яснее представить характер, социальную функцию московского купечества XVIII в. и, следовательно, в какой-то мере и уровень развития капитализма в России в это время.

1* Наибольшего внимания среди них заслуживает работа Н. П. Чулкова «Московское купечество XVIII и XIX веков (Генеалогические заметки)» (Русский арх. 1907. № 12. С. 489-502); Аксенов А. И. Положение и судьбы гостей в конце XVII-XVIII вв. // Проблемы отечественной истории. М., 1974; Он же. Происхождение, судьбы и семейные связи московских купцов – именитых граждан // Источниковедение отечественной истории, 1984. М., 1986.

2* В последние годы в советской литературе наблюдается активный интерес к генеалогии, а в числе генеалогических сюжетов все чаше встречаются купеческие, крестьянские, рабочие фамилии. В прессе обычным стало обращение к истории рабочих династий, как средству действенного воспитания молодежи (особенно показательно широкое освещение печатью слета рабочих династий 1971 г. в Донецке), что свидетельствует уже о непосредственном вторжении генеалогии в современную жизнь.

Глава первая Методика и источники генеалогического исследования

Методика

Развитие генеалогии с точки зрения постановки и исследования новых проблем вплоть до последнего времени не отличалось большой интенсивностью. Ее задачи ограничивались преимущественно функциями справочного характера и только с конца XIX в. она утверждает за собой право на самостоятельный вывод 1*. С одной стороны, это отвечало научному уровню генеалогии как вспомогательной исторической дисциплины, а с другой – соответствовало возможности ее пообъектного применения.

В период, когда объектом генеалогического исследования были дворянские роды, число которых хотя и велико, но все же физически обозримо, стремление к созданию справочных трудов по генеалогии дворянства и заполнению неизбежных в таких случаях лакун по отдельным родам было естественным. В источниковедческом отношении это было связано с наличием сугубо генеалогических источников, таких, как родословные книги и родословные росписи.

Первое вторжение в генеалогию нетрадиционных проблем было связано с историческим исследованием отдельных родов. В целом это вытекало из того же относительно ограниченного количества генеалогических объектов, когда разработка каждого отдельного из них имела то или иное историческое значение. Выявление же новых проблем зависело от уровня исторической науки. В одних случаях, например у А. П. Барсукова и А. А. Васильчикова, это были вопросы становления и развития отдельных личностей как представителей рода в определенную историческую эпоху; в других, например у С. Б. Веселовского,- вопросы родового землевладения 2*.