Генеалогия московского купечества XVIII в. (Из истории формирования русской буржуазии)

Уже этот беглый статистический расклад с очевидностью показывает, что, несмотря на наличие довольно многочисленной прослойки московских первогильдейцев конца XVIII в., ведших свое происхождение к 10-20-м годам и даже к самому началу XVIII в., подавляющее большинство из них не могло похвастаться древностью своих родов. Конечно, нельзя не учитывать то обстоятельство, что значительное количество первогильдейцев было выходцами из иногороднего купечества и, следовательно, имело прямую социально-генеалогическую преемственность. Однако нужно заметить, во-первых, что большинство из них по прибытии в Москву записывалось не сразу в 1-ю, а вначале во 2-ю и чаще в 3-ю гильдии, что делает трудным предположение о возможности их сколько-нибудь значительного купеческого происхождения на местах. А во-вторых, решающим с точки зрения оценки продолжительности и стабильности купеческого рода показателем является не факт записи в 1-ю гильдию одноразовым объявлением необходимой суммы капитала, а устойчивость нахождения на данной социальной ступени на протяжении какого-то времени, измеряемого генеалогическим понятием поколения. Внешним, или, точнее, формальным, проявлением этого явления безусловно являются судьбы наследников или потомков. Забегая вперед, прежде чем изложить конкретные материалы, характеризующие продолжительность и устойчивость первогильдейских купеческих родов Москвы конца XVIII в., и одновременно чтобы завершить общий статистический обзор их подвижности, рассмотрим количественные показатели по судьбам первогильдейских фамилий в XIX в.

Из 153 фамилий в XIX в., по крайней мере в первое десятилетие века, сохранили свой первогильдейский статус 23 их потомка, причем двое числились среди потомственных почетных граждан и в середине века, а в одной фамилии часть наследников проходила по 2-й гильдии.

16 первогильдейцев пробились в высшее сословие, получив дворянское звание, а отпрыск Лихониных, возведенных в дворянство, стал мещанином. Сюда же, вероятно, следует добавить еще пять купеческих фамилий, отпрыски которых вышли в военную службу, получив офицерские чины, а с ними и дворянское достоинство.

Остальные около 100 фамилий, т. е. подавляющее большинство, отмечены в начале XIX в. фактом неуклонного скатывания вниз по сословной лестнице во 2-3-ю гильдии и главным образом в мещане (около 40 фамилий). Причем границы между положением отдельных родов во 2-3-й гильдиях и мещанами чрезвычайно размыты. Представители одних и тех же фамилий могли одновременно числиться и там и там, но превалировали тенденции скольжения к мещанскому сословию, особенно среди третьегильдейских купцов, и довольно малочисленной группы представителей 2-й гильдии к 3-й.

Кроме того, в 10 случаях отмечается физическое пресечение купеческих родов, не щадившее ни крепких в экономическом отношении (например, фамилия крупнейшего московского суконного фабриканта В. Суровщикова), ни более слабых (таких, правда, большинство).

Пятеро в начале XIX в. выбыли из московского купечества, а судьбы еще двух фамилий неизвестны, что, вероятнее всего, следует связывать с их угасанием.

Некоторый предварительный общий вывод из всего сказанного довольно однозначен. Большинство московских первогильдейцев конца XVIII в. не отличалось ни древностью, ни знатностью своего купеческого происхождения, ни сколько-нибудь значительными судьбами, а само их пребывание наверху купеческой иерархии было весьма временным, если не сказать кратковременным, что не свидетельствовало о какой-либо продолжительности и устойчивости этих фамилий.

Попытаемся взглянуть на это явление с его внутренней, структурной стороны.