Генерал Иван Георгиевич Эрдели. Страницы истории Белого движения на Юге России

«Здесь у хозяина есть „Нива“ за 1913 год, а там фотографии, иллюстрирующие торжества, Москва в мае – наше время. Переживаю нашу красоту с таким счастьем, с таким умилением и благодарностью Богу, понимаешь. Как красиво началась и продолжалась все время наша любовь – все время до осени прошлого года. Ты возьми сказочное наше начало 21 мая 1913 го да и сказочное счастье тогда, в вагоне с 10 до 13 августа 1917 года, правда. И только с осени начался кошмар, разлука, неизвестность, ужас и смертельная тоска. Мало кто испытал, пережил такую красоту любви, как мы, – правда. Мы с тобой выиграли свои 200 000 в нашей жизни и живем своим счастьем и любовью, все время теперь живу ею я и не сомневаюсь, что живешь этим и ты, и что все в тебе – и мысли, и душа женщины, и тело, все ждет меня, живет мною одним и для меня, так же как и я для тебя одной-единственной. Появляется голубое небо, опять будет красиво и тепло, и опять буду страдать истомой любви, мой милый. И пусть страдаю. Эти страдания я не отдам ни за что в мире, но любовь твоя и моя вместе у меня в сердце… Некуда вспорхнуть и расправить крылья нашей нежности, нашей страсти, нашего согласия, понимания друг друга и любви нашей»[122].

И Мара к этому времени разъехалась с мужем. Живя зимой в Санкт-Петербурге, она обитала на Фурштатской, а Федор Дмитриевич – на Потемкинской. 7 июля 1919 года на Эрдели нахлынули тяжелые воспоминания о том, как после вечера в ресторане Кюба Свербеев поехал не к себе, а на квартиру к Маре. Генерал ехал за ними на извозчике и видел, что Свербеев остался ночевать у нее. Спустя годы это причиняло боль Эрдели[123].

Но что его всегда подбадривало, то это воспоминания, самые разные воспоминания, связанные с Марой и их встречами:

«Марочка, ехавши в вагоне, я подробно перебирал, когда мы отдавались друг другу и ты была моя.