Генерал-предатель

Гаунт медленно отвел клинок. — Я учту это, Роун. Это место сводит нас с ума. Мы все знали, что это будет рискованно, когда подписались. Я не думаю, что любой из нас уже думает по-настоящему нормально. Гереон взвинтил нас. Ты понимаешь? — Роун кивнул.

— Но мы должны попытаться пройти это вместе. Мы должны пытаться сосредоточить наши мысли на миссии. Ты забыл о миссии, Роун?

— Нет, сэр.

— Ты забыл о классификации миссии?

— Нет.

— И ты помнишь, что это значит? Миссия первостепенна. Всё остальное, все остальные, расходный материал. Мы все понимали это с самого начала. Мы все знали, что такая плохая работа, как эта, может появиться, и нам придется иметь с этим дело. Но так должно быть.

Роун вздохнул. — Да. Я знаю. Отлично.

Гаунт кивнул. Он посмотрел на остальных. — Остановимся здесь на тридцать минут. Отдохнем и приведем мысли в порядок. — Роуну он сказал — Тридцать минут. Потом я приму окончательное решение насчет Фейгора.

— Просто не... не оставляй его здесь умирать, — сказал Роун.

— Не буду. И не собирался, — ответил Гаунт. — Если Император не может защитить, тогда он, по меньшей мере, может проявить милосердие.

Появился отряд разведчиков, приведенный назад Кёрк. Бростин, Варл, Крийд и Ларкин были с ними.

Чувствуя, что что-то случилось, Макколл посмотрел на Гаунта.

— Мы устроим тут короткий привал, — сказал Гаунт. Макколл пожал плечами и разведчики нашли места на корнях, чтобы посидеть.

— Мне жаль, — тихо сказала Керт Гаунту. — Уже дважды я полностью растерялась. Я плачу все время, я не знаю, что со мной не так...

— Да, ты знаешь, — сказал Гаунт. — Это не ты. Так что мы забудем об этом.

— Ладно,... — Керт внезапно замолкла. — Эй, что он делает?

Гаунт обернулся. Эзра ап Нихт стоял рядом с телом Фейгора, с любопытством изучая его.

Гаунт и Керт пошли к нему, и Гаунт подал сигнал Маквеннеру присоединиться к ним.

— Преяти? — спросил Гаунт.

Эзра обратил взор своих темных, непостижимых, обрамленных мозаикой глаз на полковника-комиссара и что-то пробормотал, делая жест на Фейгора. Гаунту было сложно уследить за речью.

— Помедленнее, — настаивал Гаунт.

Лунатик начал повторять, но было все еще слишком сложно. Маквеннер задал вопрос на прото-Готике, и они обменялись несколькими словами.

— Он говорит, что его люди видели несколько случаев такой инфекции за последние несколько месяцев, — сказал Маквеннер.

— Когда появился Хаос, — сказал Гаунт.

— Точно, — кивнул Маквеннер. — У партизан был способ лечения, который иногда работал. Он предлагает попробовать, если вы разрешите.

Гаунт бросил взгляд на Керт.

— Смотри, — сказала она, делая беспомощный жест руками, — я стою на краю Имперской медицинской науки, всматриваясь во тьму. С этой точки можно пробовать все, что угодно.

— Ясно, — сказал Гаунт. Он кивнул Эзре. — Сделай это.

Лунатик откинул складки своей сегментированной накидки и показал маленькие бутылочки, висящие на грудном ремне. Он выбрал одну, вынул пробку, и провел двумя пальцами по внутренней стороне. Когда он вытащил пальцы, они были покрыты серой пастой, того же самого цвета, как и бледная краска, которая покрывала каждый сантиметр его кожи. Он наклонился, и нежно размазал пасту вокруг опухшего горла Фейгора. Фейгор слегка зашевелился, но не очнулся.

— Что это? — спросила Керт.

— Хват беют, соуле? — спросил Маквеннер и выслушал ответ. Он посмотрел на Гаунта и доктора. — Это... эмм... это, по существу, яд мотыля.

— Что? — пробормотала Керт. — Яд мотыля?

— В основном, — сказал Маквеннер.

— Фантастика, — сказала Керт. — Может быть, мы лучше помогли бы Фейгору пронзив ножом.

— Смотри, — сказал Маквеннер. — Как я понял, это работает. Единственный вариант, как партизаны выживали в такой ядовитой окружающей среде веками, так это принимая яд. Их краска для кожи, она для камуфляжа, и для ритуалов, но она сделана из чешуек с крыльев мотыля. Это выработало в них иммунитет. В Антилле осталось всего несколько ядов, которые, на самом деле, могут повлиять на них. Они используют более концентрированный вариант на кончиках своих стрел. В этой пасте достаточно вещества, чтобы ослабить инфекцию.

Керт выдохнула, когда обдумала это. — В этом есть смысл, — допустила она. — Но то, что работает для них, может не сработать на нас. У Фейгора нет иммунитета.

— У Фейгора больше нет другого шанса.

Эзра закончил обработку и закрыл бутылочку. Затем он присел рядом с Фейгором, сложил руки и стал ждать.

Время отдыха, которое установил Гаунт, закончилось. Он позволил продлить его еще немного, в надежде, что они смогут увидеть какие-нибудь перемены в состоянии Фейгора. Сорок минут, сорок пять. Он уже собирался встать и отдать приказ, когда услышал странный, ужасный стон.

У Фейгора были какие-то дикие судороги. Его тело билось в конвульсиях и выгибалось. Звуки, шедшие от него, были еще горестнее из-за плоского тона, генерируемого его имплантом.

— Фес! — закричала Керт. Все уже вставали и подходили ближе. Партизан мягко пытался удержать Фейгора.