Генерал В. А. Сухомлинов. Военный министр эпохи Великой войны

Еще через две недели произошли перемены в кадровом составе – генерал-лейтенант генерал-адъютант Сахаров по настоянию великого князя Николая Николаевича был снят с должности и заменен генерал-лейтенантом Редигером²⁸³. Новый военный министр не относился враждебно к СГО, как его предшественник, но многие другие высшие должностные лица армии и флота не скрывали своего неприязненного отношения к этому органу. На пост начальника ГУГШ был назначен генерал-лейтенант Ф.Ф. Палицын. Александр Лукомский, возглавивший в 1909 г. мобилизационный отдел ГУГШ, так характеризовал период самостоятельного существования Генерального штаба: «…была, конечно, произведена довольно крупная работа по Генеральному штабу, и по оперативным вопросам в частности, но ничего серьезного, особо отмечавшего этот период, сделано не было»²⁸⁴. Наверняка это было связано и с особенностями характера генерала: «…он не любил и избегал слишком крупной и прямой ответственности. Мудрый и осторожный, Палицын предпочитал оставаться в тени, в роли нештатного советчика – философа. Именно в такой роли он состоял при нашей Ставке во время войны»²⁸⁵.

В результате преобразований центрального военного управления создалось многовластие, еще более дезорганизовавшее и без того расстроенную войной армию. Оценивая этот негативный опыт, военный историк генерал-лейтенант В.Ф. Новицкий впоследствии отмечал, что он «лишний раз доказывает справедливость того положения, что подражание иностранным образцам лишь по внешности, без умения проникнуться идеями, одухотворяющими их, не приводит ни к какому положительному результату. Выделение Генерального штаба в отдельное ведомство никогда не вынуждалось у нас естественными условиями нашего военного дела и явилось лишь как одна из случайных преобразовательных мер в пору нашей полной растерянности в конце японской войны»²⁸⁶.

Положение усугублялось и личной неприязнью между Редигером и Палицыным. Случалось даже, что военный министр и начальник Генерального штаба направляли в военные округа взаимоисключающие друг друга приказы. Один из ярких примеров это демонстрирует: осенью 1907 г. в Киевском военном округе были подготовлены занятия с командным составом частей и соединений, но, так как нового положения о проведении подобных мероприятий не было, командующий войсками обратился к военному министру с просьбой дать необходимые указания и уточнить порядок оплаты суточных, а к начальнику Генерального штаба за разрешением начать подготовку к военной игре с максимальным приближением к реальным условиям мобилизации и начала военных действий. В ответ командующий из двух ведомств получил взаимоисключающие указания. Военный министр «не возражал», а начальник Генерального штаба был категорически «против». В результате на согласование позиций этих инстанций ушло более двух месяцев. Только 31 декабря 1907 г. было получено окончательное решение о порядке проведения занятий²⁸⁷.

Весной 1908 г. штаб Киевского военного округа вновь одновременно получил два распоряжения: от начальника Генерального штаба – о перестройке форта Дубно в Дубненскую крепость и от военного министра – об упразднении форта Дубно²⁸⁸.

Очередной казус произошел 21 января 1908 г. на совещании у председателя Совета министров по вопросу осложнений на Кавказе, когда неожиданно обнаружилось, что начальник Генерального штаба Ф.Ф. Палицын не только без ведома правительства, но даже не поставив в известность военного министра утвердил у царя указание, при каком количестве войск, собранных турками в приграничной полосе, следует объявлять мобилизацию на Кавказе или некоторых корпусов европейской России и, наконец, войну²⁸⁹. Еще хуже было, когда инициативы Ф.Ф. Палицына, даже одобренные СГО и утвержденные царем, под различными предлогами (главным образом под предлогом недостатка средств) не реализовывались из-за несогласия с ними военного министра генерала от инфантерии А.Ф. Редигера. Такое положение было не только далеким от нормального, но и, более того, угрожающим для обороны государства, поскольку создавало разнобой в руководстве военным строительством, вносило сумятицу в управление войсками, порождало интриги и безответственность за порученные дела²⁹⁰.

Как справедливо заключил Сухомлинов: «…с 1905 года, таким образом, армия имела две головы, долженствовавшие вскоре превратиться в полюсы, между которыми неминуемо должны были возникать на петербургской почве интриги политического и личного характера»²⁹¹. Это убеждение послужило началом открытого противостояния Владимира Александровича и великого князя Николая Николаевича, жестоко отомстившего генералу в годы войны роспуском слухов о связи Сухомлинова с немецкой разведкой.

Можно констатировать, что в 1908 г. Николай II понял всю пагубность децентрализации военного управления, которая парализовала деятельность этого ведомства. Те паллиативные меры, к числу которых относилось и учреждение самостоятельного Штаба и Совета государственной обороны, которые должны были улучшить общее военное положение, не дали ничего.