А. Караулов: – Оказались не нужны комиссии.
А. Широкорад: — Они не нужны.
А. Караулов: – А как это может быть? Вот выложили Ту-154, борт президента Польши, погибший под Смоленском. Всегда, крупица к крупице, собирается все, что осталось от самолета. Любая деталь может помочь в расследовании.
А. Мамонтов: – Мало того, должны были землю просеять. На месте катастрофы земля должна быть просеяна на предмет поиска поражающих элементов. Я думаю, что это не выгодно просто…
А. Караулов: – Международной комиссии?
А. Караулов: – То есть, задумаемся: если международной комиссии не выгодно расследовать эту катастрофу, то тогда что же выгодно? Не расследовать?
Г. Райков: – Андрей Викторович, я 30 лет делал авиационные и другие двигатели. Были аварии, катастрофы…
А. Караулов: – Хоть раз бросали остатки самолета?
Г. Райков: – Мы землю просеивали, чтобы иметь все доказательства, сделать макет, конструкцию катастрофы, чтобы определить все-таки, отчего он упал…
А. Караулов: – Почему ж тут-то все под снег ушло? Вот зима началась.
Г. Райков: – А здесь просто-напросто надо умолчать было. Вы думаете, в Европе никто не понимает, что…
А. Караулов: – Стоп. Вот именно! Это же понимает весь мир. Когда не собирается ничего… Когда нам говорят: «Год ждите», – хотя это все можно в секунду установить. От какой ракеты и как разорвался самолет. В секунду.
Г. Райков: – Мы живем в 21-ом веке. У нас спичечный коробок на Земле видят из космоса…
А. Караулов: – Где же тогда… Гнев – не точное слово… Но где вопросы-то всех стран, Малайзии прежде всего, к международной комиссии? Которая ничего не изучает, и о самолете, брошенном на поле, никого не допрашивая, говорит: «Через год узнаете, что мы, комиссия, думаем». Если международная комиссия ангажирована – это скандал.
Ю. Кублановский: – Может быть скандал еще впереди, но они выполнили свою тактическую задачу, если не стратегическую…
А. Караулов: – Пока отложили на год. Так сказать, «Ждите год, что мы вам скажем».
Ю. Кублановский: – Дело не только в этом. Дело в том, что сразу был вброс в сознание европейского и вообще западного обывателя, что виновата Россия.
А. Караулов: – Мгновенно.
Ю. Кублановский: – Это использовали по полной, и это уже навсегда. Каких бы ни было потом расследований, это в сознании обывателя европейского осталось.
А. Караулов: – А теперь о вбросе. Еще раз. О вбросе, то есть – о реакции на западе многих даже порядочных людей.
Г. Райков: – Некоторые отводят глаза, некоторые отходят в сторону, некоторым стыдно, но так как они находятся в определенной корпорации, которая ведет атаку непосредственно на руководителя государства… На него идет атака. И в том числе – на Россию. Вот и все.
П. Дейнекин: – Они-то хотели России приклеить ярлык убийц. Вот в чем дело. Полился гнусный поток обвинений российской стороны во всех смертных грехах.
А. Караулов: – Как может быть иначе, если, по нашей версии, украинские Су-25, аж четыре штурмовика, были подняты в небо. Они ждут Путина, его самолет. Скорости огромные. «Боинг» – 850 километров в час, штурмовик тоже летел на огромной скорости. Летчик (я еще раз называю бортовой номер Су-25, самолета-убийцы, – 08, предположительно 08) ошибся, не тех расстрелял.
И. Дискин: – Он видел опознавательные знаки, не различимые с бортом президента Российской Федерации.
А. Караулов: – Того, что рядом с малазийским «Боингом», на расстоянии километра…
И. Дискин: – Даже ближе, он подходил гораздо ближе.
А. Караулов: – …Летел украинский штурмовик, это установленный факт.
А. Мамонтов: – Он видел ровно идентичную раскраску…
А. Караулов: – Раскраска, действительно похожая.
А. Мамонтов: – С любого угла, кроме перпендикуляра, окраска не различима. Ракета «воздух-воздух» пошла сначала из самолета, а после этого стало понятно, что самолет не падает, и его добивали ракетой с земли.
А. Караулов: – А он мог лететь на одном моторе совершенно спокойно.
А. Мамонтов: – Да, да, как все современные самолеты.
А. Литвинов: – Если нет повреждений крыла…
А. Караулов: – …то может лететь.
Литвинов: – …Если просто вышел из строя двигатель, то, конечно, может.
А. Караулов: – Вот летит самолет, и вдруг попадает в двигатель ракета. Что творится в кабине?
А. Литвинов: – Сразу отказ систем. Если выходит из строя у меня двигатель, то я что вижу на своих приборах? Отказ. Слышу: какой-то был толчок. Я понимаю, что, может быть, у меня двигатель просто развалился в воздухе. Такое бывало.
А. Литвинов: – Конечно. Лопатки двигателя разлетаются…
А. Караулов: – И «Боинг» летит на втором двигателе…
