Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Упомянутый выше журналист Димо Казасов, в молодости участвовавший в рабочем движении, вспоминал: «Влияние Великой Октябрьской социалистической революции проникло и в среду широких социалистов, которые в своё время встретили её с недоверием и неприязнью и в голос с рядом западных социалистов предрекали её неминуемый крах. Злополучный опыт бесплодного участия в управлении, а также удар, нанесённый стачкой транспортников, повлиявший на исход законодательных выборов, подъём Коммунистического Интернационала породили, наряду с неотразимым воздействием Великой Октябрьской революции, противодействие господствовавшему в партии оппортунистическому курсу». После проведённого в БРСДП референдума, пишет далее Казасов, произошёл раскол, и левое крыло партии присоединилось к БКП, признав программу, тактику и организационные принципы Коминтерна. Аналогичные процессы происходили и в профсоюзах, руководимых широкими социалистами⁵².

К третьей годовщине Октябрьской революции Димитров напечатал большую статью в газете «Работнически вестник». Седьмого ноября он собирался выступить на торжественном собрании коммунистической организации Софии в театре «Ренессанс». Однако полиция запретила собрание, и тогда Димитров обратился к людям с речью прямо на улице. Полиция стала теснить толпу, завязалась потасовка, раздались выстрелы. В суматохе Георгий незаметно скрылся. Товарищи устроили его у надёжных людей. Он думал – ненадолго, но убежище пришлось использовать почти два месяца.

«Следственные власти уже обратились в Народное собрание с требованием разрешить отдать меня под суд, – известил он Любу. – Одновременно полиции дано указание немедленно меня арестовать. Среди многих обвинений сочинили и то, что я предпринял попытку убийства должностного лица. Это понадобилось им для того, чтобы получить и формально законное основание для моего немедленного ареста. <…> Ты должна быть готова к обыску в доме. Проверь ящики стола, если что-нибудь найдёшь – спрячь»⁵³.

Обыска не пришлось долго ждать, но никаких улик полиция не добыла. Люба твердила, что муж уехал куда-то в провинцию, а куда и надолго ли – она не знает.

Бедная Люба! Меньше месяца они были вместе…

Во время своего вынужденного уединения Георгий прочитал «Азбуку коммунизма» Бухарина и Преображенского, затем взялся за «Детскую болезнь „левизны“ в коммунизме» Ленина. Анализ революционной борьбы в России и других странах, проделанный Лениным в этой книге, подводил вдумчивого читателя к выводу о том, какой должна быть тактика революционной партии, если она действительно хочет стать авангардом масс. Ленин предупреждал об опасности «шаблонизирования», «механического выравнивания», призывал к творческому применению революционной теории в соответствии с национально-государственными особенностями конкретных стран.

Эти мысли были внове для Димитрова. Представлявшийся ему из болгарского далёка образ русской революции терял романтический флёр, в нём проступали черты тяжёлой работы партии, прошедшей суровую школу борьбы. В этой работе было место и для ликующих звуков «Марсельезы», и для похоронного марша.

Шестнадцатого ноября 1920 года Георгий сообщил Любе, что ЦК направляет его в Россию на международный конгресс революционных профсоюзов. Точных сведений о дате он пока не знает, но, скорее всего, это произойдёт зимой.

На сей раз Димитров был уверен в успехе своего путешествия. Его уверенность опиралась на деятельную помощь русского большевика Николая Глебова. Фамилия Глебова мелькнула в одном из писем Димитрова той поры, но на самом деле его роль в подготовке этой поездки была, по всей вероятности, важнейшей. Неудавшаяся летняя попытка болгарских делегатов самостоятельно добраться до Москвы оказалась не единственным примером такого рода. На II конгрессе Коминтерна говорили о том, с какими «громадными опасностями и невероятными препятствиями» пробирались в Россию делегаты. Поэтому Исполкому пришлось направить в несколько европейских стран своих агентов, которые должны были обеспечить функционирование транспортных коридоров. Одним из таких агентов был Николай Николаевич Авилов (Глебов), имевший значительный опыт конспиративной работы и снабжённый необходимыми средствами. Он и пообещал содействие Димитрову в Вене и Берлине.

В ночь на 31 декабря Восточный экспресс доставил Димитрова в Вену. Столица бывшей империи Габсбургов старательно прятала под рождественскими румянами своё увядшее после войны лицо. Но Георгий отметил, что венцы по-прежнему влюблены в свой город на прекрасном голубом Дунае. Шофёр такси, подхвативший на вокзале чемодан солидного пассажира, одобрил выбор отеля: «Унион» недорог, там приличные завтраки, вышколенный персонал, а проститутки не осаждают постояльцев.