Георгий Димитров. Драматический портрет в красках эпохи

Осенью 1913 года Международный секретариат профсоюзов решил оказать финансовую помощь болгарским синдикатам, работу которых расстроила война. При этом было выдвинуто условие: объединить существующие в стране «тесняцкие» и «общедельческие» союзы. Этот вопрос обсуждался на международной конференции в Вене, куда отправился секретарь-казначей ОРСС Георгий Димитров. Он привёз целую кипу документов и сделал обстоятельный доклад, из которого следовало, что руководимые тесняками профсоюзы работают успешнее, чем те, что находятся под крылом широких. Тем не менее конференция высказалась за слияние тех и других на равноправной основе. Предполагалось провозгласить политическую нейтральность профсоюзов, с чем не могли согласиться тесняки. БРСДП(т. с.) придерживалась решений Штутгартского конгресса II Интернационала[16], который высказался за сближение профсоюзов с социалистическими партиями. Считалось, что профессиональные организации выражают интересы рабочих отдельных отраслей, в то время как марксистская партия выражает общие интересы рабочего класса, руководит его политической борьбой. «У болгарского пролетариата нет желания соглашаться на опасные эксперименты, — заявил на конференции Димитров. — Второе десятилетие профсоюзного социалистического движения должно быть ознаменовано полным единством, но оно не может не опираться на ту прочную основу, на которой зиждутся болгарские социал-демократические профессиональные союзы».

Защита интересов трудящихся и бедноты, женщин и молодёжи, борьба против капиталистической эксплуатации, монархии и милитаризма, за демократическую республику, непоколебимая вера в торжество социализма, который победит в первую очередь в самых развитых капиталистических странах, — таковы были принципиальные основы деятельности партии тесняков. Возглавляемая Димитром Благоевым партия считала всю болгарскую буржуазию монархической, милитаристской и националистической и потому не способной ни на какие демократические преобразования. Столь же иллюзорны надежды на мелкую буржуазию и представляющие её политические партии, поскольку они находятся под влиянием господствующих властей. Лишь в пролетариате, руководимом революционной социал-демократией, видели тесняки общественную силу, призванную в будущем осуществить демократические преобразования и довести до конца дело освобождения труда. Из таких посылок вытекала проводимая тесняками радикальная тактика самостоятельной классовой борьбы и неприятия блоков с организациями, не разделявшими идеологию партии, даже если они назывались рабочими и социалистическими. Тесняки были в этом смысле близки к большевикам. Не случайно Ленин с симпатией писал в 1908 году о болгарских «„узких“, т. е. революционных c.-д.», не забыв отметить, что «в Болгарии есть ещё „широкие“, т. е. оппортунистические с.-д.»^{24}.

Из нашего XXI века с его культом потребления и личного успеха трудно представить огромную роль, которую играли в общественной жизни сто и более лет назад масштабные идеи, в том числе социалистическая идея, какие человеческие драмы разыгрывались из-за идейных расхождений. В канун Первой мировой войны II Интернационал переживал поистине золотой век. В социалистических партиях состояло 4 миллиона 200 тысяч человек, а в профессиональных союзах — 13 миллионов, издавалось 656 социалистических газет, число социалистических депутатов в европейских парламентах возросло до 700.

Гуманистические и демократические ценности, проповедуемые партиями II Интернационала, привлекали внимание миллионов, подтверждая тем самым справедливость утверждения Маркса, о том, что идея, овладевшая массами, становится материальной силой. В мемуарах русской и итальянской социалистки Анжелики Балабановой содержится следующее свидетельство: «Последний конгресс Первого интернационала, организованный Марксом и Энгельсом, проходил в небольшом кафе в Гааге в 1872 году. Когда Шестой конгресс Второго Интернационала собрался в 1907 году, он проходил в самом большом зале Штутгарта. На нём присутствовала одна тысяча делегатов, а пятидесятитысячная толпа образовала демонстрацию, с которой конгресс и начался. Немецкий город был выбран как вызов германским автократам и как демонстрация нашей силы. В довоенный период социалистические силы неуклонно росли год от года, и в 1907 году, когда женщины и большая часть рабочих были ещё лишены избирательного права, партии, присоединившиеся к Интернационалу, располагали почти десятью миллионами голосов»^{25}.