Геракл - праотец славян, или Невероятная история русского народа

Кирилл называет Василия «воистину славным, великим во всем мире архимандритом» (должно быть, в русском христианском мире. — Л.Г.). Дух его занят серьезным мышлением, он знает обо всем и знания его «богоразумные», — Василий представлен как высокоинтеллектуальный человек, «тонкоразумная душа», поэтому с более духовным чувством, у него также более сильное чувство стиля, чем у самого Кирилла. Он советует Василию, через образы Лота и Христа, не проявлять заботы о земных делах (подобно Лоту) и быть Добрым Пастырем (подобно Христу): «Имей все общение со своей братией» (по смыслу: только «со своей братией», а не с «миром»). Произведения самого Кирилла не дают никаких намеков на его эпоху или хотя бы на случайные события.

Несомненно, что автор у «Слова о полку Игореве» был. И если мы учтем отношения Ольговичей и Василия, то, что он обязан был Ольговичам своим положением архимандрита главного в Киевской Руси монастыря, и учтем завет Феодосия своим приемникам: «Обличать князей и поучать их о спасении души», — то применив логический способ связи частей целого, мы несомненно испытаем оптимистическое чувство: возможность установить автора «Слова» — существует! Поэтому не трудно заметить, что приведенные соображения о Василии и Кирилле наводят на предположение, что автором «Слова о полку Игореве» мог быть Василий, а не Кирилл.

Дева обида или богиня Дева?

Мы хотим изменить в лучшую сторону сложившееся представление о Деве, о которой вскользь упомянул автор «Слова о полку Игореве»:

«Встала обида в силах Дажьбожа внука. Вступил(а) Девою на землю Трояню, всплескала лебедиными кры-лы на Синем море у Дону плещучи, убуди жирня времена». — «Встала обида (негодование на половцев) в силах (в войске) Дажьбожа внука (внука главы, родоначальника русских князей-христиан — Владимира Красное Солнце; полки князей, участников похода — это «силы» Крестителя Руси Владимира, которые повел на половцев Игорь), вступила Девою на землю Троянову, всплескала лебедиными крыльями на Синем море у Дону плещучи, пробуждая лучшие времена (пер. наш. — Л.Г.).

Как видим, стоило только придать точность и строгость переводу, как сразу унесло нас от образа Девы обиды, которая в одних переводах то «времена довольства пошатнула, / Возвестив о бедствии велиом» (Я. Заболоцкий), то «прогнала привольные времена» (В.И. Стеллецкий). Этот образ Девы обиды существует исключительно в виртуальном мире — в умах комментаторов, но ненаблюдаем в мифологии наших предков. Поэтому он бессодержателен и требует коррекции. Если «вставала обида», оскорбленное чувство, то за обиду мстили, вступая в сражение с обидчиком, — в данном случае с половцами. Но тогда возникает образ Девы воительницы, а не Девы обиды. Именно образ Девы воительницы так выразительно запечатлен в нумизматике народов, населявших в древности Северное Причерноморье. Однако Дева воительница заметно отличается от Девы нашего текста, так как это, по нашим исследованиям, крылатая богиня Змеедева, относящаяся к скифскому времени, но засвидетельствованная также и в древнерусском искусстве.

В скифское время змееногая богиня Дева считалась владычицей земли и воды, покровительницей конной знати и городов. Опознавательными признаками этой богини в изобразительном искусстве являются завитки вместо ног и крылья, — на бляшке из станицы Лабинской и на бляшках из кургана Большая Близница на территории Таманского полуострова, в пределах Тмутараканского княжества, в «земле Трояна».

_{«Женоподобная фигура с крыльями и нимбом». Изображение на серебряном обруче (браслете) из Киева, найденном в кладе (1903 г.)}[19]

В древнерусском изобразительном искусстве известно изображение «фантастической женоподобной фигуры с крыльями и нимбом» в центральных комарах створок обручей из Киева, найденных в составе клада (1903 год) в ограде Михайловского монастыря. Вместо ног у этой «фигуры с крыльями и нимбом» — завитки. Таким образом, змееногая крылатая богиня скифского времени, а также крылатая Дева «Слова о полку Игореве» и «фантастическая женская фигура с крыльями и нимбом» на браслете из Киева — это один и тот же мифический персонаж. В древнерусской мифологии этот женский персонаж известен под именем Мокоши-Параскевы Пятницы, «водяной и земляной матушки». Известна ее соотнесенность с конным Св. Георгием и змием: «Георгия замест Пятницы променяли» (поговорка о суздальцах).

В то же время мы настаиваем на том, что в образе Девы в памятнике представлен скрытый символ Богородицы. В древнерусской иконографии «Деисуса» известно изображение Богородицы с крыльями.

Был Боян — не было Ходыны