Геракл - праотец славян, или Невероятная история русского народа

Но чтобы вникнуть в данный вопрос получше, скажем еще о том, что в Патриаршей или Никоновской летописи под 6369 (861) годом отмечено, что князья-братья не совсем охотно приняли предложение послов ильменских племен: «Они же бояхуся звериного их обычая и нрава, и едва избрашася три брата» (ПСРЛ. Т. 9, 10, 1965. В лето 6369, С. 9). Это замечание летописца, скорее всего, является откликом на «многомятежные междоусобные кровопролитя» в знатных родах словен после смерти Гостомыс-ла, изгнания неких «варягов», начавших брать дань с новгородцев. Но вообще часть полабских славян-язычников могли считать себя «цивилизованнее» ильменских славян-язычников хотя бы потому, что, «испытывая на себе постоянное давление (и влияние. — Л. Г.) со стороны саксов и датчан, могучей Франкской империи, бодричи (например. — Л. Г.) сумели создать в конце VIII — первой половине IX вв. довольно сильное государство раннефеодального типа», при этом, у них была «прочная администрация и хорошо организованная военная сила — окружающая князя постоянная и зависимая от него дружина, конное войско» (Короток, 1985. С. 87, 99).

Если не франки, тогда кто они — «Рос-Дромиты»? Самое интересное то, что Адам Бременский (XI в.), называя ободритов Winuli (венеты), а Магдебург (Велиград обод-ритов), именуя кафедрой для «винульских народов», именует и Ruzzi (Русь) — Winuli (Назаренко, 2001). Как было сказано, ругов относят к северным иллирийцам, близким к венетам по происхождению. Хотя позднее венетами называли ободритские племена по преимуществу (Алексеев, 2004. С. 154). Немецкий поэт Пауль Флеминг, спутник Адама Олеария (XVII в.), в течение пяти месяцев жил «в разных селениях близ Новгорода, старался узнать нравы земледельцев русских» (Карамзин), путешествовал по России, и в своем сонете, посвященном описанию Девьей горы на Волге, в Самарской луке, прямо называет русских «одризским» (одричским) народом: «Скажите, русские, так весть в устах народа / Про гору — истинна?.. / И Дева здесь была, из исполинов рода?.. / Что сталось с Девою? Вестей нам не дадут / О судьбах дочери одризского народа?» (Олеарий, 1986. С. 442).

Похоже, что в суждениях о «призвании» ключевым должно стать слово «дружина», потому что призванные князья, по сообщению «Повести временных лет», взяли с собой «всю русь», вариант — «дружину многу». «В первой половине X в. термины «русь», «русский», скорее всего, подразумевали военно-торговую верхушку древнерусского общества, полиэтничные великокняжеские дружины во главе с «русским» Великим князем», — «союз княжеской защиты» (Никольский, 2004. С. 14, 23). Отметим, что слово «дружина» является общим для славяно-балто-германских языков: ст. — слав, другъ, лит. draugas, гот. gadrauhts, «воин»; гот. driugan, русск. «дружина», герм. *druht «княжеская дружина» (Непокупный, Быховец, Буниятова, 1989.С. 43–44), которое имеет, однако, только смысловую близость с др. — русск. русь, «царь и дружина». В то же время эта общая лексема может быть сильным возражением против гипотезы о славяноязычном происхождении призванных на Русь первых князей.

На выручку приходит общегерм. *druxti-na-z «вождь druxt-i-z» «дружины», «откуда христианское обозначение «Господа», то есть «Бога»; ср. др. — сканд. Drottinn, англа-сакс. Dryhten» (Соссюр, 1977. С. 263). Если первые русские князья были скандинавами, тогда остается необъ-ясненным, почему не произошло заимствования древнескандинавского термина Drottenn «вождь дружины» в древнерусский, и он не применялся для христианского обозначения «Господа», то есть «Бога». Но как было, так и осталось: «господин», «господь», то есть «владелец, хозяин, повелитель». И дальше термина дружка, включенного в ряд войско, полк, тысяцкий, атаман, дружина, дело почему-то не пошло (Непокупный, Быховец, Буниятова, 1989. С. 44)).

В древнеисландском есть близкое по форме к слову русь, но имеющее примечательную особенность в содержании, слово orrosta и производные в разных склонениях orustu, urustu «битва, сражение» (Мельникова, 1977. С. 202). Если даже это чисто случайное звуковое совпадение, в нем, как бы то ни было, легко увидеть значение слова русь — война. В летописных текстах о «призвании» мы находим на этот счет важные свидетельства. Так, Краткий Ипатьевский летописец конца XV — начала XVI вв. повествует о том, что призванные князья Рюрик, Синеус и Трувор, «вземше с собою дружину многу» (в Лаврентьевской летописи «всю Русь»), пришли и сели на княжение в Новгороде, Белоозере и Изборске, затем «начаша воевати всюду, и от тех варяг прозвася Русь и земля Русская» (Краткий Ипатьевский. 1984. С. 170). Здесь «битва, сражение» и «русь» получают как бы генетическую связь.