Геракл - праотец славян, или Невероятная история русского народа

После смерти братьев-соправителей, Синеуса и Трувора, Рюрик становится основателем царской власти в России. Кстати, он единственный из троих призванных князей, во второй части имени которого есть окончание — rik «царь». Рюрик становится тем «нарядником», на отсутствие которого, по одной из летописных версий, жаловались призываемым князьям послы новгородских племен. «Нарядник» от глагола «наряжати», по определению исследователя институтов десятских и сотских в древнерусском государстве В.А. Кучкина. Правда, по отношению к сотским, он «означает организовывать людей для исполнения каких-то физических работ и руководство какими-то натуральными повинностями населения». На самом деле, у них были обширные права и обязанности, они, пишет Кучкин, «выступали как организаторы княжеского хозяйства» (Кучкин, 2004. С. 43, 44). «Нарядник» Рюрик — организатор первоначального дружинного государства и «распорядитель» народа.

Возможно, в эпоху Рюрика стало складываться дружинное право, право корпоративное, отразившееся в древнейшей Правде, «Законе Русском», с его «монархическим» принципом — существование одной плоскости правовых отношений: горизонтальной (дружинник — дружинник), в то время как «взаимоотношения между князем и дружинниками не нашли отражения в древнейших записях правовых норм, — в противоположность ранним судебникам англо-саксонской Англии, Дании, Норвегии и Швеции» (Никольский, 2004. С. 45). Но помимо дружинного права Руси существуют реальные связи призванных «распорядителей народа» с венетско-ругско-славянским миром, опирающиеся на особую церемонию возведения на престол нового правителя — князя, которая существовала уже в середине VIII в. у альпийских словен, родословие которых возводят к венетам (Ронин, Иванов, 1989. С. 167, 173). Носителями обряда были косезы: близкий к князю привилегированный слой кметов, «крестьян-воинов». Косезы обладали наследственным правом «принимать» и утверждать от имени «страны» ее нового властителя. Они избирали «лучших» и «мудрейших» из своей среды. Наиболее уважаемый среди избранных руководил церемонией. Он, сидя на камне на поле, ожидал, когда будущий правитель явится в крестьянской одежде на поле. После этого он задавал сидевшим вокруг него косезам-соприсяжникам ритуальные вопросы о качествах будущего князя. Косезы отвечали, одобряя нового князя. Затем они сажали нового князя на лошадь и трижды обводили вокруг камня. Участники и зрители, мужчины и женщины, восхваляли бога в ритуальных гимнах. Затем крестьянин на камне уступал место князю.

Признаем, что князя в словенском ритуале сажали на камень, что камень в этом случае служил как бы столом, престолом, сидением. Однако для того, чтобы лучше почувствовать его связь с древнерусским обычаем возведения на престол нового правителя в начале христианства на Руси, вспомним выражения о вокняжении: (князь) «сел на столе» (летопись), о самом правлении: «Владимир на столе» (надпись на сребрениках Владимира), — это реальная связь между венетским и русским обычаями, так как русского князя сажали в буквальном смысле на стол в церкви, где совершалось возведение на престол нового князя. Только в одном случае — «поклонный» камень в поле, в другом — стол в христианском храме. Объяснений не нужно, достаточно самоочевидной истины, тем более, что др. — русск. столь «престол, сидение».

Византийский историк второй половины X в. Лев Диакон сохранил от того времени в своей «Истории» связь Святослава Игоревича и его соратников-товарищей с «венетским» обычаем возведения на престол нового правителя, — крестьянскую одежду Святослава и его «друзей» во время встречи с императором Цимисхием. «Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой. Сидя в ладье на скамье для гребцов, он поговорил немного с государем об условиях мира и уехал» (Лев Диакон, 1988. С. 82, 213, примечание 57).