Гиперборейский Гимн

Сквозь кристалл антистрофического дифирамба, с его психологическими антиномиями и музыкальными контрастами, с его чудесными кругами и вихрями сатирического пляса, с его театральным маскарадом, скрывающим за собою великую идею лицедейного ипокритства, мы видим фигуру возникающей новой культуры народности. Ионийцы заполняют арену рождающейся цивилизации европейского мира. Они оборотливы, связывают острова и полуострова Средиземного моря с Италией, торгуют с далеким Востоком, встречаются и соприкасаются с семитическими племенами, вовлекая в себя их элементы, пиратствуют и воюют, скитаются и путешествуют, и среди всей этой кипучей многоликой жизни поют воинственные гимны Аполлону, завоевательно переделывают и перекорчёвывают дифирамб Диониса. Какая величественная панорама! Какая многозначительная для культуры мира работа над девственной целиной благодатной страны!

– 4 —

Когда дифирамбы стали приобретать драматический характер, они потеряли свои антистрофы. Это свидетельство, исходящее от Аристотеля. Греческий мыслитель называет новые дифирамбы не драматическими, а подражательно миметическими. Подражать природе и жизни людей это значит передавать и отподоблять их в драматическом ракурсе, в перспективе морально-волевых напряжений, в планах героической борьбы и страданий. Жизнь индивида вдруг начинает отливаться в объективные формы. Если в антистрофическом дифирамбе, только издали воспринимающем веяния гиперборейского духа, человек всё ещё обращен к самому себе, к своей постоянно раздвигающейся психике, то здесь весь центр тяжести переносится в стихию вне лежащего мира, с её материальными и идеальными рычагами, чтобы иной арене разрешена была задача не личного, а универсального характера. Вот когда волевой принцип социального и интеллектуального строительства становится главным мотивом работы и творчества. Своим замечанием на чистую, казалось бы, эстетическую тему Аристотель указывает на новую фазу в развитии всей эллинской культуры, как это и свойственно Аристотелю, как это бывает у всех крупных мыслителей: за их точной и скупой лингвистикой проницательный историк прозревает мятущиеся элементы материального, плотского порядка.