Глобальный человейник

О своих первых сексуальных опытах не хочу вспоминать – стыдно. Способность стыдиться западоидам чужда, так что наличие ее у меня есть отклонение от нормы. В университете у меня возникла связь, типичная для западоидов моего возраста и положения. Мы заключили юридический контракт относительно наших сексуальных отношений, в котором были учтены все возможные ситуации (в контракте было 500 пунктов).

Дружба

Через фильмы, романы и телевидение нам усиленно навязывают культ дружбы. Но в реальности мне за всю жизнь так и не довелось наблюдать ни одного случая настоящей дружбы. То, что у нас называют дружбой, есть лишь сообщничество в каком-то деле. Дружбу в старом смысле у нас заменяют отношения предпочтения и вынужденность общения с более или менее устойчивыми партнерами. Социологи ввели свое понятие дружбы на этой основе и свои критерии измерения. Они установили, что даже в этом смысле продолжительность дружбы у западоидов в среднем не превышает пяти месяцев, а процент случаев многолетней дружбы близок нулю.

Мои попытки заиметь дружеские отношения с другими детьми не удались. Один раз этому помешали мои родители, другой раз – родители кандидата в мои друзья. Один раз «друг» начал вымогать у меня деньги, а когда у меня таковых не оказалось, ударил меня. Другой «друг» сделал попытку завести со мной сексуальную связь. Я воспротивился, и «дружба» оборвалась.

Религия

С первых же шагов нашей жизни нам стараются привить религиозные чувства и убеждения. Это – тоже школа на развитие в нас качеств западоидности.

По опросам социологов и по официальным статистическим данным подавляющее большинство западоидов считает себя верующими и принадлежит к какой-то Церкви. Очень немногие безразличны к религии и не причисляют себя ни к какой Церкви. Число убежденных атеистов ничтожно. Хотя среди демократических свобод есть свобода вероисповедания, практически она означает свободу выбора религии и Церкви, а не свободу от них. Убежденный открытый атеизм вызывает враждебное отношение общества. Он воспринимается почти что как коммунизм, который у нас запрещен во всех формах и проявлениях. Если бы я заявил себя атеистом, на работу меня не взяли бы не то что в МЦ, но в любое захудалое государственное и частное предприятие. Более того, если бы я здесь, в МЦ, не соблюдал религиозные обязанности, как все, и не платил бы церковный налог, меня на работе тут не оставили бы ни в коем случае, а скорее всего уволили бы под каким-нибудь предлогом.

Вместе с тем, если судить об отношении к религии не по этим формальным признакам, а по фактическому поведению западоидов в жизненно важных ситуациях, то легко заметить и без специальных социологических измерений, что западоиды никогда не поступают как искренне религиозные существа. Религия для них является элементом формальной (официальной) идеологии, а церковь – элементом государственно признанного и общеобязательного идеологического механизма.

Можно ли считать западоидов фактическими атеистами? Ответить на этот вопрос однозначно невозможно. Вряд ли найдется хотя бы один более или менее образованный западоид, который верил бы в содержание религиозных текстов как в научные истины. Но можно ли тут говорить о некоем фактическом атеизме? Атеизм у нас есть определенная идеология, а не признание истин науки о происхождении человека, о его психике и т.д. Когда-то в прошлом наука противопоставлялась религии как атеизм. Теперь это противопоставление исчезло и стало фактически запретным. Мракобесие, поддерживаемое учеными и массмедиа, пропагандируется у нас во много раз сильнее, чем результаты науки в исследованиях тех явлений, которых касается религия. Тебя никто не будет порицать за то, что ты будешь открыто признавать и пропагандировать шарлатанские учения о жизни души после смерти тела. Но ты сразу же ощутишь негативные последствии, если где-то публично заявишь, что религиозные учения о человеке – вздор.

Перманентная война

Официально считается, что мы сто лет живем без войн и что наш ЗС стоит на страже вечного мира. Те. наши операции в странах Четвертого Мира, а порою – и в ЕАС и ВС, которые уносят сотни тысяч и даже миллионы людей, войнами не считаются. Это полицейские операции по наведению порядка или по наказанию преступников, а также гуманные операции по борьбе с эпидемиями и голодом. И тем более не считаются войнами те сражения, которые у нас в самом ЗС постоянно ведутся с молодежными бандами и бунтами. Эти банды порою достигают многих сотен человек и хорошо организованы, а в бунты вовлекаются десятки тысяч, так что специальным вооруженным силам приходится вести с ними настоящие сражения. Солдаты и офицеры этих сил награждаются орденами и медалями и повышаются в чинах и званиях.