Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов

<p>Часть 93</p>

Часть 93

7 августа 1976 года, 07:15 мск, околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», главный командный центр

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Едва мы закончили все дела над Североамериканскими Соединенными Штатами, чтобы там никто никуда уже не летел, не ехал, не плыл и даже не шел, на связь со мной вышел Колдун. Мол, канал, выводящий в март тысяча девятьсот восемьдесят пятого года, быстро наполняется энергией. И у него есть подозрение, что, как было и с миром пятьдесят третьего года, нам придется ловить убегающее время. В ответ энергооболочка хмыкнула и сказала, что в марте означенного года только один момент был таким, что его требовалось хватать за хвост: 11 марта 1985 года, когда на внеочередном Пленуме ЦК КПСС Генеральным секретарем был избран Михаил Сергеевич Горбачев, он же Миша Меченый.

Счастливый случай, однако. Впрочем, все будет ясно, когда откроется первый портал. Поймать сигналы точного времени через просмотровое окно проще простого, а потом станет понятно, попали мы туда загодя, в последнюю секунду или безнадежно опоздали. В худшем варианте… Я мысленно задал вопрос Небесному Отцу, не будет ли он против, если я в упрощенном порядке оформлю всех грешников по первой категории. Патрон не возражал. Когда спасают страну, не считают оторванных во имя святой цели голов. Разумеется, тяжесть вины должна хотя бы в общих чертах соответствовать суровости наказания. Такая вот индульгенция ограниченного радиуса действия.

Впрочем, пока канал в мир восемьдесят пятого года не наполнился энергией, необходимо в максимально возможном темпе закончить дела в мире товарища Брежнева, где мы смертельно ранили, но пока еще не добили, американскую плутократию. Просто Леня такой программе отнесся сугубо положительно.

— Вы, Сергей Сергеевич, и так создали нам такой задел, что теперь с ним можно работать хоть сто лет, — сказал он. — Вы идите, а мы, если что, уже сами.

— Если что по-крупному, — сказал я, — то вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, я всегда буду неподалеку.

— А я, — сказал Джеральд Форд, — хотел бы скорее заняться делами там, внизу в Вашингтоне.

Я демонстративно посмотрел на часы и ответил:

— Давайте дождемся, когда в Вашингтоне настанет утро и конгрессмены и пентагоновские деятели придут на свои рабочие места — и тогда мы их всех разом. А если начать операцию прямо сейчас, за каждым персонажем придется бегать по отдельности, чего очень не хочется. Потерпите немного, и все у вас будет.

— Хорошо, мистер Сергий, я потерплю, — ответил президент Форд, на чем разговор был исчерпан.

Надо сказать, что у нас с товарищем Ларионовым возникли серьезные сомнения, что есть необходимость снова опускать «Неумолимый» на поверхность планеты. Программа получения расходников с советских заводов выполнена полностью, а то, что на Луне добывает харвестер, можно принять на борт, и не сходя с орбиты. В то же время, находясь тут, на высоте, мы занимаем господствующее положение относительно этого мира. Линкор на орбите — это не то же самое, что линкор в Пуцком заливе или любом другом месте на поверхности. Наблюдая с орбитальной высоты, как развиваются дела в Европе, я обратил внимание на данные психосканирования. Едва громада «Неумолимого» зависла над европейскими странами, смятение и неуверенность сменились паническими настроениями. А ведь к тому времени Группа Советских Войск в Германии и прибывшие на учения части Войска Польского успели только ликвидировать Западноберлинскую группировку войск НАТО, а на большее, за исключением воздушных операций, пока не замахивались.

По всему Союзу стучат колесами по стыкам рельс эшелоны, и до окончания сосредоточения войск для наступательной операции остается от недели до десяти дней. Но, не дожидаясь начала советского генерального наступления, в Бонне, Копенгагене, Амстердаме, Осло, Стокгольме, Брюсселе (особенно) и Лондоне уже гадят под себя жидким пометом. В Париже, Мадриде, Риме, Белграде (знает Тито, чье мясо съел), Афинах и Анкаре настроения тоже близки к паническим. У каждой из этих стран перед Россией и Советским Союзом должок, и есть мнение, что отдавать его придется с наросшими процентами, что может стоить некоторым государственности. Но эти второстепенные страны пусть пока поживут, в первую очередь необходимо решить западноевропейскую проблему.