Год среди каннибалов. Северо-Западная Амазония

Другое общепринятое мнение, с которым я не согласен, заключается в том, что индианки становятся матерями в очень раннем возрасте и уже в четырнадцать лет могут иметь двоих детей. Так говорят о племенах с реки Тики. Мой опыт, напротив, свидетельствует о том, что эти народы достигают половой зрелости позже, чем представители белой расы, вероятно, вследствие нехватки питательной пищи и отчасти из-за неблагоприятного воздействия лесной среды, которая задерживает развитие[402].

Местные индейцы разделяют веру многих народов с низким уровнем культуры в то, что пища, употребляемая родителями (в некоторой степени обоими родителями), оказывает влияние на течение родов, внешность или характер ребенка[403]. До рождения ребенка мать обязана придерживаться определенных пищевых ограничений, которые у разных племен несколько отличаются, но в их основе лежит одна и та же идея. В некоторых племенах женщинам в течение всего периода беременности запрещено употреблять любую животную пищу, а значит, они не могут есть из племенного или семейного горшка. У индейцев с реки Тики и других употребление мяса тапира возбраняется не столько потому, что оно считается вредным, и это действительно так, учитывая, насколько оно жирное[404], сколько из-за веры в то, что съевшая его мясо мать наделит свое еще не рожденное дитя внешними признаками этого животного. По той же причине местные индейцы думают, что, если мать съест во время беременности капибару, у ребенка будут зубы грызуна; от мяса пака он станет пятнистым, как этот зверь; а плоть болотного оленя, употребление которой является табу для всех женщин языковой группы курету после замужества, приведет к рождению младенца с деформациями. Мясо пекари строго запрещено во многих племенах. Женщинам уитото на последнем месяце беременности разрешено есть только один вид мелкой рыбешки, маниок и фрукты.

Фотопластинка XXXVIII. Ребенок из племени карахоне. Женщины боро, несущие детей

И мужчины, и женщины свято верят в то, что несоблюдение диеты навлечет беду на нерожденное дитя. Появление на свет обезображенного потомства – самый большой позор для любой женщины, поэтому необходимо сделать все возможное, чтобы этого избежать. Употребление в пищу любых животных, обладающих нежелательными характеристиками, естественно, находится под запретом, чтобы нерожденный ребенок каким-то образом не перенял их черты или внешние признаки. Таким образом, пищевые запреты, безусловно, являются табу (поскольку считается, что их несоблюдение влечет за собой появление потомства с пороками развития) и неукоснительно соблюдаются людьми, убежденными в том, что характеристики пищи частично передаются тому, кто ее ест.

Более того, все эти табу касаются не только матери. Отцы в некоторых племенах тоже обязаны воздерживаться от мяса в течение непродолжительного времени как до, так и после рождения ребенка[405]. На это признанное существование связи между отцом и ребенком, более тесной, чем допускают цивилизованные народы, следует обратить внимание при рассмотрении любопытного обычая кувады, о котором я вскоре напишу.

Какой бы ни была погода, роды никогда не принимают внутри дома[406]. Когда женщина чувствует, что вот-вот разрешится от бремени, она идет в лес в сопровождении доверенной пожилой соплеменницы или в одиночестве, так как индианка вполне готова взять на себя всю полноту ответственности и может обойтись без посторонней помощи. В некоторых племенах на севере Жапуры будущую мать сопровождают в лес, и там ей оказывают помощь другие замужние женщины, лица которых окрашены в красный цвет. Но женщины боро и уитото отправляются в джунгли самостоятельно или в компании одной женщины. Мужчинам, будь то муж или кто-то другой, присутствовать при родах нельзя независимо от обстоятельств.

Найдя уединенное место в лесу, женщина расчищает небольшую поляну, делает подстилку из листьев и садится на нее[407]. Роды проходят быстро. Когда ребенок появился на свет, она перевязывает пуповину нитью из древесного волокна и перекусывает ее[408] или перерезает деревянным ножом, после чего сразу же идет к ближайшей реке и купается, а затем возвращается домой. На ней нет ни одежды, ни бандажа.

Младенца она берет на реку с собой, моет и окунает с головой под воду. Если он выдерживает столь грубое обращение, его тело покрывают тем, что уитото называет hittagei, то есть каучуковым латексом, а сверху обмазывают коричневой или красной глиной. Харденбург поясняет, что уитото делают это «для того, чтобы ребенок не мерз»[409]. Я нередко был свидетелем этого процесса, но версия сохранения тепла никогда не приходила мне в голову, и никто из индейцев не предлагал ее в качестве объяснения и вообще никак не комментировал данный обычай.