Год среди каннибалов. Северо-Западная Амазония

Когда я начал жить среди индейцев, я считал, опираясь на многочисленные свидетельства, что у них распространена полигамия. Причина этого убеждения заключается в том, что очень сложно поначалу различить жен, наложниц и других принадлежащих мужчине женщин, которых он защищает, но не обязательно состоит с ними в интимной связи. Расспросы тоже не сразу помогают разобраться в ситуации. Если, например, вы спросите женщину, кем она приходится мужчине, она просто скажет: «Я – женщина вождя», – и этот ответ в любом случае будет верным. Тем не менее, лучше узнав язык и обычаи местных индейцев, я пришел к выводу, что моногамия – наиболее широко распространенная форма брака, а полигамия – скорее исключение. Как я понимаю, вожди на севере Жапуры могут иметь несколько жен. Кох-Грюнберг утверждает, и я также слышал об этом от индейцев, что в племенах на реке Тики у вождя может быть четыре жены. В южной части этой реки такого нет, и вожди, как и обычные члены племени, ограничиваются одной женой.

Помимо жены или жен, все пленницы и незамужние женщины по праву принадлежат вождю. Он их отец, мать и муж в том смысле, что они находятся под его опекой. Жена не допускает близости между ними, за исключением того периода, когда она беременна или кормит ребенка. Однако эти женщины отнюдь не являются rinyo kachirete, так уитото называют племенных проституток, хотя другие члены племени, помимо вождя, могут вступать с ними в интимные отношения, если получат разрешение вождя. Пленницы, несомненно, используются подобным образом с согласия вождя. Как бы то ни было, насколько я могу судить, вождь уважает целомудрие своих подопечных, поэтому маловероятно, что он будет претендовать на право первой ночи[436] в отношении других женщин племени[437]. Летурно ответственен за утверждение, что «в Америке от земли эскимосов до Патагонии заимствование жены считается не только законным, но и похвальным»[438]. Я никогда не слышал, чтобы кто-то претендовал на чужую жену, и считаю такую возможность крайне маловероятной, учитывая характер индейца. Он не только ревнивый муж, но и негласно признает права своей жены, из чего можно заключить, что такой обычай был бы совершенно чужд его природе. Тот же аргумент применим в отношении его дочери.

Отличить подопечных и жен настолько трудно, что я не решался поверить рассказу Уоллеса о полигамии среди племен, живущих на реках Исанна и Уаенамбеу[439], хотя он всегда очень подробно описывает то, с чем сталкивался лично. Однако индейцы во всех племенах на севере Жапуры тоже подтвердили, что им дозволено иметь более одной жены, при условии, что первая сохранит положение «хозяйки дома»[440]. Возможно, все сводится к тому, намного ли женщин больше, чем мужчин в тот или иной период.

Бракосочетание у местных индейцев не является поводом для проведения грандиозной и продолжительной церемонии или даже праздника. Молодой человек вступает в брак, когда достигает половой зрелости, и это воспринимается как должное. Пока индеец не женат, он в некоторой степени зависит от своих родителей или вождя, поскольку не может сажать свой маниок и табак или готовить собственную еду. У него нет никого, кто извлекал бы из его стоп колючки и песчаных блох, раскрашивал бы его для танцев или готовил ему запас напитков. Полная независимость наступает, только когда вместе с женой он сможет, если ему так угодно, пойти своим путем и жить в уединении в лесу или решит обзавестись собственным костром в большой малоке, если этот вариант для него предпочтительнее. Чтобы обрести эту независимость и заполучить собственную женщину, он должен в первую очередь продемонстрировать мастерство воина и охотника, то есть доказать, что сможет прокормить и защитить жену и детей[441]. Однако здесь нет ничего похожего на обычаи тех африканских народов, в которых мужчина обязан убить своего соплеменника, чтобы доказать, что он настоящий воин и имеет право на вступление в брак. В большинстве случаев достаточно просто быть охотником с хорошей репутацией, хотя Уоллес отмечает, что в племенах уакарра и некоторых других требуется продемонстрировать свои таланты[442]. Женщина из этих племен никогда не выйдет замуж за человека, не проявившего себя метким стрелком в ходе испытаний по стрельбе из лука, которые специально устраивают для проверки его умений, потому что это якобы свидетельствует о том, что он не сможет прокормить семью. Это представление лежит в основе любой брачной церемонии в местных племенах, и оно не менее важно, чем поступки и чувства. От неприспособленных нет никакого толка. Такова практическая философия леса.