Гоголь в Москве

Из сохранившихся отдельных записок и приглашений Гоголю7 явствует, что он бывал также в семье Репниных, с которыми он особенно сблизился во время жизни в Одессе. Там В. Н. Репнин даже отвел ему особую комнату для работы. Посещая Репниных в Москве, Гоголь неоднократно читал свои произведения, в том числе «Тяжбу». Жили они в собственном доме в Леонтьевском переулке (улица Станиславского), установить который не удалось.

Вероятно, Гоголь продолжал бывать у архитектора Ф. Ф. Рихтера, который в 1851 году купил собственный дом на Большой Никитской (ныне № 3 по улице Герцена; возможно, что дом подвергся переделкам).

По-прежнему Гоголя можно было встретить у Д. Н. Свербеева. Сын его. вспоминает «тот последний вечер, который он, за несколько недель до. своей смерти, провел у отца моего на Собачьей площадке… Гоголь был в особенном ударе и рассказывал нам самые смешные и забавные анекдоты, причем, пока мы разражались громким хохотом, оставался всегда серьезным и невозмутимым»8. Свербеевы в 1851–1852 годах жили в собственном доме (улица Вахтангова, № 13, дом не сохранился).

^{Екатерина Александровна Свербеева}

Надо полагать, что в эту зиму Гоголь посещает и профессора Ф. И. Иноземцева, нуждаясь в его медицинских советах. Доктор А. Т. Тарасенков пишет: «Гоголь был на руках у своего приятеля Иноземцева, с которым был короток и который его любил искренно»9. В 1851 году Иноземцев переехал в дом Мухановой в Мертвом переулке (ныне улица Николая Островского, № 6, дом не сохранился)[35].

Но наиболее часто он бывал, вероятно, у Шевырева и Аксаковых. В значительной мере эти визиты обусловливались и деловой необходимостью. Еще осенью Гоголь сообщал О. М. Бодянскому, что он «затеял новое полное издание своих сочинений… В трех типографиях начал печатать… будет четыре больших тома. Сюда войдут все повести, драматические вещи и обе части „Мертвых душ“. Пятый том я напечатаю позже, под заглавием „Юношеские опыты“. Сюда войдут некоторые журнальные статьи, статьи из „Арабесок“ и прочее»10. Надобность в издании давно назрела. По словам Гоголя, «второе издание моих сочинений нужно уже и потому, что книгопродавцы делают разные мерзости с покупщиками, требуют по сту рублей за экземпляр и распускают под рукой вести, что. теперь все запрещено»11. Еще находясь в Одессе, осенью 1850 года он обеспокоенно запрашивал Шевырева: «Я уже давно не имею вестей из Москвы. Да, есть ли у тебя экземпляр (первого издания. — Б.З.), чтобы отдать в цензуру, и какому цензору? Я думаю, лучше Лешкову. Им Погодин был всегда доволен»12. Профессор Московского университета В. Н. Лешков был цензором «Москвитянина». Обращаясь к нему, Гоголь, мог рассчитывать и на влияние Погодина, с которым Лешков был в приятельских отношениях. Сохранилось письмо Гоголя (лето 1851 г.) к Лешкову «с просьбой спасти доселе отпечатанные мои сочинения от уничтожений, от измене[ний], переправок и пробелов и [дать] возможн[ость] изданья их в том виде, как изданы они д[о] с[их] п[ор]» 13. Вероятно, в связи с подготовкой издания Гоголь посещал Лешкова. Последний жил в собственном доме (ныне № 15 по Новой Басманной улице).

Однако встревоженный слухами о том, что «здешние бабы-цензора отказываются даже и от напечатанных книг»14, Гоголь прибегает к содействию В. И. Назимова. 30 сентября Гоголь сообщил Шевыреву, что «попечитель» приезжал к А. П. Толстому на следующий день после его отъезда на свадьбу сестры «с известием, что он пропускает все и что нужно обыкновенным порядком только доставить цензору, который прямо подпишет»16.

Впоследствии Шевырев, рассказывая о последних месяцах жизни Гоголя, писал его двоюродной сестре М. Н. Синельниковой: «Нередко обедал он у нас, после обеда занимался со мною чтением корректур первого и второго тома своих сочинений, в которых он выправлял слог, а я правил под диктовку его. Другие два тома печатались в то же время»16.

Несомненно, что Гоголю приходилось бывать в типографиях, где производился набор его сочинений, (при жизни писателя ни один том не был закончен печатью). Сохранилась записка Шевырева, гласящая, что «начато печатание… первых двух томов в Университетской, 3-го в типографии Готье, 4-го в типографии Семена»17. Об Университетской типографии мы уже говорили выше; здесь печатался первый том «Мертвых душ» (Пушкинская улица, № 34). Типография Готье помещалась на Кузнецком мосту, № 15 (дом не сохранился). Вблизи же находилась и типография Семена, на Софийке (ныне Пушечная улица) на территории нынешних домов № 4 и № 6 (прежние постройки не сохранились).