Гоголь в Москве

9 мая 1840 г. на именинном вечере, который пышно отмечался у Погодина, Гоголь познакомился с еще одним арбатским жителем — поэтом Михаилом Юрьевичем Лермонтовым (1814–1841), жившим в 1829–1832 гг. на Малой Молчановке, 2 (ныне здесь Дом-музей, мемориальная доска и памятник Лермонтову). Лермонтов читал в саду погодинского дома «Мцыри», и читал, по отзыву Аксакова, «прекрасно». Позднее Гоголь напишет о Лермонтове: «Он уже с ранних пор стал выражать то раздирающее сердце равнодушие ко всему, которое не слышалось еще ни у одного из наших поэтов. Безрадостные встречи, беспечальные расставания, странные, бессмысленные любовные узы, неизвестно зачем заключаемые и неизвестно зачем разрываемые». На следующий день состоялась еще одна встреча Гоголя и Лермонтова, которая стала последней. Оба покинули Москву; Гоголь отправился в Европу, а Лермонтов на Кавказ, навстречу своей смерти.

Присутствовал на празднике у Погодина и Юрий Никитич Бартенев (1792–1866), отставной чиновник, имевший репутацию острослова и мистификатора, блестящего рассказчика смешных, а порою и скабрезных историй. «Жил он в Москве очень открыто, и кто только не бывал у него на Смоленском бульваре», — вспоминает Д. М. Погодин, сын историка.

Очередной приезд Гоголя в Москву состоялся в октябре 1841 г. Писатель вновь поселился в доме Погодина на Девичьем поле. Во время отсутствия Гоголя Погодин занимался изданием второй редакции «Ревизора» в Москве. Печаталась эта книга в типографии Н. Степанова, издававшего и журнал Погодина «Москвитянин», в Трубниковском переулке. Погодин, оказывавший большую материальную помощь Гоголю, распорядился рукописью «Ревизора» по своему усмотрению. Часть сцен он поместил в «Москвитянине», несмотря на предупреждения С. Т. Аксакова о том, что это может не понравиться Гоголю. С этого времени отношения между прежними товарищами начинают ухудшаться, недопонимание постепенно перерастает во враждебность.

Аксаков подробно рассказывает о сути конфликта между Гоголем и Погодиным. «Погодин пилил, мучил Гоголя не только словами, но даже записками, требуя статей себе в журнал, и укоряя в неблагодарности… Такая жизнь сделалась мучением для Гоголя и была единственной причиною скорого отъезда его за границу. Теперь для меня ясно, что грубая, черствая натура Погодина не могла иначе поступить с натурою Гоголя, самою поэтическою, восприимчивою и по преимуществу нежною. Погодин сделал много добра Гоголю, хлопотал за него горячо и везде, передавал ему много денег (не имея почти никакого состояния и имея на руках большое семейство), содержал его с сестрами и матерью у себя в доме, и потому считал, что имеет полное право распоряжаться в свою пользу талантом Гоголя и заставлять его писать в издаваемый им журнал». 9 мая 1842 г. состоялся ставший традиционным именинный праздник в саду погодинского дома. Присутствовавший на нем Аксаков отметил, что

«Погодин с Гоголем были в самых дурных отношениях и даже не говорили…».

Рушилась дружба Гоголя с Погодиным, но все более укреплялись его хорошие отношения с семьей Аксаковых. Он часто бывал в их доме на Смоленской-Сенной площади. Другим близким Гоголю семейством были Хомяковы. Глава дома философ, поэт, критик и публицист Алексей Степанович Хомяков (1804–1860), являлся одним из лидеров славянофильского направления. А. С. Хомяков был женат на Екатерине Михайловне Языковой (1817–1852), сестре друга Гоголя, поэта Николая Михайловича Языкова (1803–1846)3. «Я их люблю, у них я отдыхаю душой», — пишет Гоголь о семье Хомяковых Языкову 10 февраля 1842 г. Хомяковы жили тогда на Арбате, 23 в доме Нечаева.

^{Церковь Николы Явленного на Арбате. Фотография из «Найденовского альбома»}