Голландское господство в четырех частях света XVI—XVIII века

Когда время первопроходцев ван Рибека и его ближайших преемников закончилось, белое общество мыса Доброй Надежды можно было поделить на три основные группы: бюрократы, то есть чиновники компании, городские свободные бюргеры Капстада (Кейптауна) и сельские свободные бюргеры — буры. Восемь старших чиновников компании составляли Правительственный совет под председательством губернатора, и этот орган власти (без губернатора) также собирался два-три раза в неделю в качестве Совета юстиции. Начиная с 1685 г. в этом последнем совете присутствовало два (а позднее три) представителя от свободных бюргеров, а время от времени им позволялось представлять своих сограждан также в Правительственном совете. Некоторые из старших чиновников, которые почти всегда принадлежали к родившимся в Европе нидерландцам, были убеждены в своем действительном или воображаемом культурном превосходстве над бюргерами, многие из которых имели незнатное голландское, французское, немецкое или местное происхождение. Однако верно и то, что социальные отношения между бюрократами и бюргерами являлись здесь значительно менее напряженными, чем в Батавии. Менцель, замечавший скрытую неприязнь в отношениях между родившимися в Европе голландцами и местными африканерами, также отмечал: «На общественных празднованиях, таких как свадьбы и прочее, я часто наблюдал оптовых торговцев или даже офицеров, танцующих с дочерьми обувщиков, тогда как их собственные дочери отплясывали с сыновьями простых торговцев. Преимущество оставлено лишь за крупными торговцами, поскольку они являются членами правительства и государственными деятелями, однако кроме них ни один человек на мысе Доброй Надежды не считает себя лучше своих соседей». Склонность богатых вдов Батавии выходить замуж за священников находила свое подобие и на мысе Доброй Надежды, где, как сообщает нам Менцель, «священники стоят рангом выше простых торговцев и имеют такое высокое жалованье, пособия и привилегии, что всегда могут составить в браке наилучшую партию».

Наиболее богатые бюргеры Капстада (Кейптауна) превратили свои дома в пансионы для офицеров и пассажиров заходящих на мыс «индийцев», тогда как «простой люд» делал то же самое для солдат и матросов. Большинство посещавших Капстад в XVIII в. отмечали преимущества женщин бюргерского происхождения перед бюргерами — мужчинами, утверждая, что первые были более энергичными и сообразительными, во всяком случае пока не состояли в браке. Ставоринус оказался не единственным, кто порицал лень и невежество бюргеров побогаче, предававшихся апатичному образу жизни, напоминая этим своих собратьев в Батавии. «Вольных мужчин, граждан Капстада, редко встретишь на улице; в большинстве своем они сидят дома в одном исподнем и проводят время за курением или бесцельно слоняются по дому. После обеда спят, как это принято в Индии, а вечерами играют в карты. Они не любители чтения, вследствие чего крайне невежественны и почти ничего не знают о том, что происходит в других частях земного шара — за исключением того, что могут услышать от навещающих их время от времени приезжих». Некоторые из наиболее состоятельных бюргеров отправляли своих сыновей учиться в голландские или немецкие университеты, и те возвращались домой с большим багажом знаний, чем можно было приобрести в начальных школах мыса или узнать от немецких солдат и унтер-офицеров, которых в качестве гувернеров иногда нанимали наиболее обеспеченные бюргеры и фермеры.