Голодный ген

Фридман — страстный баскетбольный болельщик. Он может безошибочно назвать результаты встреч, проходивших десятилетия назад. В то воскресенье Джефф с кузинами, владелицами лицензии на «Вейт вотчез» в Нью-Джерси, собирался пойти на игру между «Никс» и знаменитыми «Чикаго буллз». Открытый турнир. В матчах этой серии ньюйоркцы еще никогда не выигрывали у чикагцев. Фридман и сейчас, шесть лет спустя, помнит, что места были в третьем ряду, а защитник Джон Старкс «обладал феноменальным броском» — куда там Майклу Джордану! — и, обойдя защиту противника, вывел команду вперед на сорок четвертой секунде. После игры Фридман пригласил Лили Сафани и кого-то из приятелей распить за победу бутылочку шампанского в «Таверне Пита», легендарном баре: считается, что именно здесь О. Генри написал свой самый известный рассказ — «Дары волхвов». В нем повествуется о том, как молодой человек продает бесконечно дорогие ему фамильные карманные часы, чтобы купить возлюбленной в подарок на Рождество изысканный гребень. Она же тем временем, собираясь подарить любимому цепочку для часов, остригает и продает роскошные волосы. Трогательные дары оказываются бессмысленными; но вряд ли в тот вечер мысли Фридмана занимала трагикомедия ошибок — он праздновал свой триумф.

Следующим утром Джефф сговорился с Лейблом и пригласил его в лабораторию для ознакомления с открытием. Руди высоко оценил результаты и пообещал хранить их в секрете, пока не будет определена последовательность оснований в гене, что даст возможность подготовить итоговую публикацию. Следовало спешить: другие группы ученых буквально наступали на пятки и могли опередить коллектив Фридмана. «Какой-то молодой японец уже опубликовал краткий обзор о поисках того же гена», — вспоминает Джеффри. Близки к успеху были лаборатории в Сан-Франциско и Сиэтле, а также бостонские коллеги, об усилиях которых Фридман узнает только задним числом. Все они продвинулись не столь далеко, как команда Джеффа, но полной определенности не существовало, так как исследования велись в обстановке секретности. «Мы тоже не грешили излишней открытостью», — признается Фридман. Шесть последующих месяцев он сам и его сотрудники провели, скрупулезно уточняя детали, касающиеся ob

-гена и его мутаций. Они выстроили точную последовательность пар оснований и обнаружили, что в ob-гене закодирована информация о белке, состоящем из 167 аминокислот, и локализовашг его человеческий аналог — слегка отличающуюся версию, которую назвали ob.

Они выяснили, что мутация ob2j образовывалась из-за изменения в одной-единственной паре оснований: при замене тимина цитозином. Именно эта пичтоясная на первый взгляд трансформация превращала нормальную во всех других отношениях мышь в тяжеловесную ob.

Вскоре Дуг Колеман нанес очередной визит в Университет Рокфеллера, и Фридман поделился с ним новыми данными, когда они втроем с Руди Лейблом в прекрасном расположении духа направлялись перекусить в немецкий ресторан. Предоставим слово Колеману: «Казалось, Джеффри летит по воздуху. Он рассказал мне про обнаружение ob, но попросил не особенно об этом распространяться, потому что беспокоился о сохранении приоритета. Я был несколько удивлен. Мне казалось и кажется, что подобную информацию следовало как можно быстрее донести до всех и каждого, а не хранить за семью печатями. Дело ведь не в первенстве, а в возможности помочь людям. Мир должен знать о таких открытиях».

Обложка журнала «Нейчер» за 1 декабря 1994 г. анонсировала опубликованную на страницах этого номера статью «Позиционное клонирование мышиного гена ожирения и его человеческого гомолога». Днем раньше Джефф зарегистрировал патент на открытие. На обложке красовалась цветная фотография лабораторных весов, на одной чаше которых сидела тучная мышь, а на другой — обычная. Первая явно перевешивала. Фридман был указан как заглавный автор статьи, на втором месте стояло имя И-ин Чзан, далее шли Проэнца, Маффеи и два лабораторных техника. В примечании после статьи петитом указывалось, что «полезную помощь на ранних стадиях работы» оказали Лейбл, Бахари — и Лили, которая в исследованиях вовсе не участвовала, но зато была невестой Джеффа.

Руди шокировало такое распределение ролей. Он трудился над генетической картой, добыл львиную долю грантов, был мозговым центром проекта, пять лет вместе с Натаном Бахари сплачивал группу — и вот вам благодарность. «Разумеется, имелись все основания предполагать, что наши с Натаном имена будут фигурировать в основном тексте, — пожимает он плечами. — Столкнувшись с обратным, я, конечно, был весьма болезненно задет». Лейбл и Бахари считают: Фридман аттестовал их полезными помощниками «на ранних стадиях работы» вполне обдуманно и осознанно, отодвигая коллег от получения кредитов и возможной престижной премии за открытие.

«Вы совместно работаете над одиннадцатью главами книги, а потом перестаете быть соавтором, потому что не принимали участия в написании последней, двенадцатой», — иронически обрисовывает ситуацию Бахари.