Голодный ген

Поиски гена, ответственного за восприятие клетками сигналов лептина, стали важной составляющей в решении лептиновой головоломки, а соревнование за первенство в клонировании — жаркой конкурентной борьбой. Лаборатория Фридмана, разумеется, была одной из участниц, серьезно претендующих на успех, но, к собственному огорчению, не победительницей. Лавры и свидетельство об открытии достались Луи Тарталье, возглавляющему отдел метаболической медицины в компании «Миллениум фармасьютикалс» (Кембридж, штат Массачусетс) — той самой, что не так давно проиграла «Амджен» в споре за патент на ob-ген.

«Миллениум» — весьма и весьма продвинутая биотехнологическая компания, созданная в 1993 г., ориентирована на поиск потенциальных «генных мишеней» и тесно сотрудничает с такими транснациональными фармацевтическими гигантами, как «Американ хоум продактс», «Пфайзер», «Хоффман-Ля Рош» и «Байер». С момента основания главным интересом «Миллениум фармасьютикалс» были проблемы патологической тучности, и неудача с приобретением столь желанного и соблазнительного патента на ген ожирения воспринималась фирмой как огорчительный и обидный провал. Сообщение о клонировании Луи Тартальей рецептора к лептину, опубликовашюе в журнале «Селл» в феврале 1996 г., и последовавшее закрепление за ним прав первенства стали для компании сладостным реваншем.

Извещая инвесторов о радостной удаче, адвокат «Миллениум» заявил: «Документы Патентного бюро Соединенных Штатов свидетельствуют со всей очевидностью: ученые корпорации первыми в мире указали на роль лептиновых рецепторов в регуляции веса, и они же подтверждают, помимо всего прочего, лидерство фирмы в области исследования проблем ожирения». Справедливости ради отметим соображение Руди Лейбла о том, что рецепторы к лептину и продукт db

-гена — одно и то же, а также вспомним двадцатилетней давности мысль Дуга Колемана о связи тучности db-мышей с их неспособностью воспринимать сигналы этого продукта, регулирующего вес.

Луи Тарталья продолжает надеяться: не ob-ген сам по себе, а лептиновый рецептор окажется наиболее точной мишенью для создания лекарств от ожирения, хотя на нынешний день известны лишь три человека, у которых он отсутствует. Все они — члены одной французской семьи, все — чрезвычайно полные, и все больны диабетом. Однако не исключено, что на способность головного мозга воспринимать или нет сигнал лептина могут воздействовать и другие, гораздо менее экзотические синдромы. Возможно, определенный рацион питания, отличающийся высоким содержанием жиров, заглушает подаваемые лептином знаки и делает организм невосприимчивым к ним — в таком случае ожирение нельзя в полной мере считать болезнью. Сейчас ученые чрезвычайно пристально рассматривают этот аспект проблемы.

Несомненным является следующее. В молекулярной цепочке, содержащей нейротрансмиттеры и нейропептиды, всё взаимосвязано, и любые — как внутренние, так и внешние — условия способны «обмануть» мозг и потребовать гораздо больше пищи, чем нужно организму на самом деле.

Подтверждения тому О’Райли обнаружил при обследовании многих пациентов. Среди них — сорокадвухлетняя домохозяйка, назовем ее Маргарет. Всю жизнь ее преследовали бесчисленные и разнообразные болезненные симптомы, которые врачи относили на счет ожирения. Пытаясь похудеть, пациентка неоднократно прибегала к различным диетам — и всегда безрезультатно. Она теряла последнюю надежду В юности у Маргарет менструации не пришли своевременно: чтобы забеременеть в первый раз, ей пришлось пройти курс интенсивной гормональной терапии. Сейчас она мать четырех здоровых детей. Маргарет мучают частые приступы озноба, которые сопровождаются потливостью и сильным головокружением, лишающим работоспособности. Вождение автомобиля для нее смертельная игра: сонливость подкрадывается так внезапно, что однажды Маргарет даже уснула за рулем. Пациентка всегда отличалась внушительными габаритами, но по-настоящему патологически тучной была только в детстве. В те годы она однажды провела 13 месяцев в лондонской больнице на контролируемом режиме голодания. Об этом периоде Маргарет рассказывает с содроганием: «Мне давали половинку помидора и листик салата с чаем, а если я таскала еду с чужих тарелок, здорово ругали и наказывали. Ужас!»

Выслушав горькие жалобы больной, О’Райли попросил ее показать детскую фотографию. Маргарет принесла ту, где она трехлетней полусидит на руках у отца. Его напряженное лицо на фото говорило само за себя: девочка весила почти 38 кг и казалась, как выразился Стивен, «неправдоподобно большой». Масса тела, чуть ли не в два с половиной раза превосходящая обычную, практически лишила юную Маргарет возможности передвигаться без посторонней помощи. Как и в случае с пакистанскими детьми, что-то тут было не так. О’Райли почувствовал это интуитивно, еще до подробных анализов.