Голодный ген

Поразительные данные подтвердились: в крови не обнаружилось и следа лептина. Стивен — человек возбудимый, но ученый чрезвычайно осмотрительный. Отсутствие гормона еще не доказывало, что в организме детей приютился тот самый ген ожирения, оно всего лишь предполагало такую возможность. Необходимо было продолжить работу. Этим О’Райли и занялся. Он проследил последовательность ДНК, которая в норме содержит информацию о лептине, клонировал ген из жировой ткани детей и заново изучил его. В результате обнаружилось нечто, упущенное предыдущими исследователями: у пациентов выявился сходный генетический дефект — отсутствие на отрезке гена, в норме кодирующего лептин, всего лишь одной нуклеиновой кислоты, а именно гуанина, причем изъян этот наблюдался в обеих копиях их лептиновых генов; иначе говоря, дети оказались гомозиготами. Далее Стивен провел скрининг родительской крови. Выяснилось, что и мужчины, и женщины обеих пар — гетерозиготы по мутации, вызывающей ожирение: у них имелось по одной копии нормального гена и по одной — мутированного. Из-за родственного брака между гетерозиготами несчастные дети унаследовали по две мутантные копии гена каждый — случай, встречающийся чрезвычайно редко. От рождения они, подобно ob-мышам, были конституционально лишены возможности продуцировать лептин. Таким образом, О’Райли со своей группой впервые в мире выявил ген ожирения у людей. Брат с сестрой непрестанно ощущали голод, беспрерывно ели и патологически толстели, потому что их организм не вырабатывал вещество, способное сообщить мозгу о насыщении.

В случае с ob-грызунами, как известно, инъекции лептина приводили к значительному похуданию. Однако О’Райли не знал и не мог знать, как отреагирует на введение гормона человеческий организм. В то время корпорация «Амджен» уже приступила к клиническим испытаниям препарата на основе лептина, но их результаты оказались, выражаясь деликатно, двойственными: кое-кто из волонтеров терял в весе, кое-кто — нет. Впрочем, даже если бы «Амджен» доказала стопроцентную эффективность лептина, это мало что говорило бы о его возможном воздействии на конкретных детей, судьбой которых занялся Стивен. Во-первых, участники клинических испытаний «Амджен», по-видимому, не являлись носителями дефективного гена и не страдали лептиновой недостаточностью: до тестов, проведенных О’Райли, такие люди попросту не выявлялись. Во-вторых, волонтеры «Амджен» были взрослыми людьми, преимущественно — мужчинами с избыточным весом, а юный организм зачастую плохо реагирует на лечение, вполне подходящее для взрослых. Одним словом, идея введения сестре и брату лептина представлялась перспективной, заманчивой, но и потенциально опасной. Стивен должен был выбрать меньшее из двух зол: вводить гормон рискованно, не вводить — значит обречь ребят на дальнейшее ожирение с перспективой полной беспомощности в будущем.

«Мы начали с того, что дали нашим детям и их сиблингам пробный, так сказать, контрольный завтрак. Хотелось посмотреть, кто сколько съест, — рассказывает О’Райли. — Трудно описать наше изумление. Сиблинги удовлетворились нормальным количеством пищи, а брат с сестрой за то же время поглотили невиданное ее количество. Двухлетний ребенок смёл в один присест 2 500 ккал — дневную норму работоспособного мужчины! Позже стало понятно, что мальчик съел бы много больше, предоставь мы ему такую возможность».

Сомнения Стивена развеялись. Он принял решение: лептин необходим.

Составили протокол эксперимента. Семь мучительных месяцев проводили его через множество административных препон. За это время старшая сестра отпраздновала свой очередной день рождения, ознаменовав его прибавкой еще около 8 кг. Ее вес рос одновременно с аппетитом, обретавшим совершенно фантастические размеры. «Как только в поле зрения девочки не обнаруживалось съестного, она впадала в настоящую панику», — не устает поражаться Фаруки.

Наконец план лептиновой терапии был одобрен и утвержден. Согласно ему, составленному с разумной осторожностью, на начальном этапе девятилетней сестре один раз в день вводилась относительно небольшая доза лептина. Эффект был неожиданным для всех, а родители ребенка восприняли его как чудо: впервые в жизни девочка отошла от стола насытившись. Вскоре она уже ела не больше своих здоровых сиблингов, а иногда и меньше. Ушли в прошлое копание в мусорных бачках и многократные ночные требования еды. Соответственно наладился сон. «Это было самое замечательное из всего виденного мною в медицинской практике», — говорит Фаруки.

Постепенно вес уменьшался. За год сестра потеряла около 16 кг и стала передвигаться без посторонней помощи. В следующем году — при некотором увеличении дозы вводимого препарата — похудела еще на 4,5 кг. После этого лептиновую терапию решились провести с младшим братом, которому уже исполнилось четыре, и получили схожие результаты.