Голые

– Благодарю. Увы, я не могу приписать этот дом себе в заслуги. Когда я купила здание бывшей пожарной части, оно уже было переделано под квартиры. Эй, не хочешь ли горячего чаю? Я как раз купила немного чая со специями.

– Было бы замечательно!

Я оставила Алекса, чтобы он мог освоиться на новом месте, пока я вскипячу воду и разложу купленные продукты. Я нисколько не сомневалась, что обживется он здесь быстро, и, хотя была склонна беречь свое уединение, мысль о наличии соседа не приводила меня в ужас – скорее наоборот. К тому моменту, как я вышла из кухни с двумя кружками дымящегося чая, Алекс уже совершил подробную экскурсию по моим апартаментам.

– Это все ты снимала? – Алекс потянулся к кружке, не глядя на меня, его взор сосредоточился на фотографиях, которые я развесила в обычных, без паспарту, строгих стеклянных рамках.

– Да.

Мы принялись изучать снимки вместе. Я грела руки о свою кружку. Алекс сделал глоток горячего чая. Он погрузился в молчание – так надолго, что я даже начала нервничать, словно хотела прервать затянувшуюся паузу. Должна была ее прервать. И все же я предпочла прикусить язык, решив не спрашивать Алекса о том, что он думает о моих работах.

– Вот. – Он показал на любительскую, случайную фотографию, изображавшую нас с Патриком. – Это снимала не ты.

– Ах, это! Нет. – Я повесила это фото на стену, потому что оно было самым любимым. Отнюдь не профессиональный и качественный снимок нас вместе, еще в стародавние, счастливые времена. Мы с Патриком держались за руки, моя голова покоилась на его плече. Мы выглядели как обычная гетеросексуальная пара.

Алекс отхлебнул еще чая.

– Думаю, мне придется это снять, – сказала я, хотя даже не шелохнулась, чтобы сделать это.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Почему?

– Ну… потому что… это – ложь. – Не ожидала, что у меня вырвется такое объяснение, однако, произнеся эти слова, я почувствовала себя легче. – Эта фотография ненастоящая. Она никогда не была реальной.

Алекс вручил мне свою кружку, и я автоматически взяла ее. Когда он потянулся вверх и снял снимок в раме с крючка, с моих губ неожиданно сорвался протестующий звук. Алекс взглянул на меня и сделал шаг назад, туда, где располагался мой обеденный стол. Наконец он положил снимок на стол лицевой стороной вниз.

– Что ж, вот мы его и сняли. – Мой сосед потянулся за кружкой, которую я ему тут же отдала. – Теперь чувствуешь себя лучше?

– Нет. – Из моей груди вырвался нервный смешок. – Но спасибо.

– Скажи-ка, а какие у тебя планы на сегодняшний вечер? Сегодня ведь пятница. Наверняка ты собираешься куда-нибудь пойти.

Завтра утром, с утра пораньше, меня ждала работа для «Фото Фолкс».

– Нет, как ни странно, никаких планов.

– Я взял напрокат несколько фильмов. И, как последний кретин, забыл, что у меня еще нет своего собственного телевизора.

– А! И ты собираешься пригласить меня за компанию, чтобы воспользоваться моим?

– Мне очень стыдно подтверждать твои слова, но это – чистая правда.

Я неспешно отпила из своей кружки, притворяясь, будто обдумываю его предложение.

– Что ты взял?

– Новую серию «Трансформеров». А еще «Гарольд и Мод».

– Вау, ничего себе выбор, прямо все в одном духе! – прыснула я. – Но я еще не видела новых «Трансформеров», а «Гарольд и Мод» не смотрела тысячу лет! Ладно, договорились. Я разрешу тебе воспользоваться моим телевизором.

– Я куплю пиццу, как тебе?

– Звучит неплохо.

Мы договорились встретиться позже, и в шесть часов вечера Алекс появился с огромной пиццей из расположенной вниз по улице забегаловки в одной руке и пачкой DVD-дисков в другой. Я никак не подготовилась к совместному времяпрепровождению, лишь сменила одежду на годящиеся только для пятничного домашнего вечера треники и футболку. Зато мой сосед принял душ и побрился, с его прибытием в дверь вплыло восхитительное облако чеснока с пиццы и мужской туалетной воды. В этот момент невольно подумалось, что стоило приложить чуть больше усилий, чтобы привести себя в порядок.

– Ужин при свечах? – осведомился Алекс, оглядывая освещенное жилище и кладя пиццу на обеденный стол.

– О… нет. Это не для романтического настроения.

Я привыкла зажигать свечи в пятницу вечером, когда не шаталась где-то и оставалась дома. Эта традиция пошла у меня с детства, когда мама считала очень важным зажигать свечи именно в этот день недели, хотя такая традиция была чуть ли не единственным ее способом соблюдать Шаббат[8]. С тех пор многое изменилось, и теперь жизнь мамы вращалась вокруг религии.

Алекс с недоумением взглянул на меня:

– Ты что, иудейка?

Меня не удивила его догадка: такой заядлый путешественник наверняка сталкивался с евреями, пока колесил по свету.

– Не совсем. Но что-то вроде этого.

– Да ладно…

Смутившись, я засмеялась.

– Это все слишком сложно.

– Понятно. Это не мое дело. – Он бросил взгляд на свечи. – В любом случае, они очень красивые.

– Спасибо. Эти подсвечники дала мне мама. Ей вряд ли известно, что я ими пользуюсь. По крайней мере, я никогда ей об этом не говорила. Что я могу предложить тебе выпить?

Алекс сразу понял мой намек, но благоразумно отказался от алкоголя:

– Лучше воды.