Горькое лето 41-го

В заключение Фомин написал, что все перечисленные им генералы, арестованные и расстрелянные летом 1941 года, «были оторваны от управления войсками в тот момент, когда их стараниями уже стали затухать темпы операции противника, а управление войсками налаживалось».

Мнение Фомина достойно внимания, но оно, к сожалению, оставляет за скобками вопрос: если Павлов знал, что немцы готовят «внезапное» нападение, что же он все-таки сделал реально — не на словах, а на деле — для того, чтобы не растерять все свои силы в первые же дни войны?

Сохранилась записка и бывшего командующего 3-й армией генерал-полковника В. И. Кузнецова. В ней говорилось:

«Все командующие армиями, в том числе и я, докладывали Павлову о совершенно открытой подготовке немцев к войне. Так, например, нами было точно установлено сосредоточение крупных сил немцев в Августовских лесах юго-восточнее Сувалки.

В наших руках также были подметные письма, в которых указывалось примерное время перехода немцев в наступление — 27, 22, 23 июня. Тем не менее Павлов за несколько дней до начала войны приказал всю артиллерию отправить на артиллерийские стрельбы за несколько сот километров от линии фронта…»

Далее Кузнецов сообщил, что посчитал неверным указание маршала Кулика об организации 24 июня контрудара частями армии в общем направлении на Гродно — Сувалки с целью обеспечения с севера фланга ударной группы фронта в составе 10-й армии и мехкорпуса Хацкилевича. Дело в том, что корпус имел тогда горючего всего на полторы заправки, авиация фронта была разгромлена, фланги фронта открыты. По мнению Кузнецова, наиболее разумными были бы переход к «подвижной обороне» и контрудар по тылам 2-й танковой группы Гудериана, быстро продвигавшейся к Барановичам с юго-запада.

Кузнецов также не видел ничего предательского в действиях Павлова или Климовских, но отмечал, что они «просто не сумели овладеть и не справились с обстановкой начального периода войны».

Действительно, мнение о том, что Павлов и его штаб «не овладели и не справились с ситуацией» в начальный период войны, представляется верным. Но едва ли кто возьмется доказать возможность предотвращения разгрома войск Западного фронта и при другом, более волевом или более опытном командующем.

Однако очевидно и то, что истоки трагедии Западного фронта закладывались в предвоенное время, и генерал Павлов не сделал всего возможного для предотвращения наихудшего развития сценария боевых действий. Один из примеров этого — случай с артиллерией фронта, выведенной перед самой войной в тыл на стрельбы. Можно предположить, что Павлова подвело здесь чутье, однако можно думать и об определенной халатности, проявленной работниками штаба ЗапОВО.

Отсутствие у командования ЗапОВО — равно, впрочем, как и у командования Киевского ОВО — надлежащей требовательности видно на примере строительства в этих округах оперативных аэродромов. Ведь именно из-за отсутствия в достаточном количестве посадочных площадок авиация Западного фронта в первый день войны лишилась около 750 боевых машин, что составило порядка 60 процентов от всех уничтоженных 22 июня наших самолетов…

18 июня 1941 года нарком обороны издал приказ № 0039 «О состоянии строительства оперативных аэродромов по основному плану строительства 1941 года». В нем говорилось: «Положение с ходом строительства оперативных аэродромов потрясающе плохо. На 1 июня с. г. охвачено строительством только 50 процентов утвержденного мною плана… Особенно плохо ведется строительство в КВО и ЗапВО. Основная причина — отсутствие требовательности со стороны военных советов округов, непринятие решительных и исчерпывающих мероприятий по использованию всех возможностей на местах».

Можно оспорить некоторые упрёки, сделанные в этом документе, подписанном, кстати, Тимошенко и Жуковым. Интересно, что его последний пункт гласил: «дополнительные лимиты на горючее даны не будут», поэтому необходимо «шире привлекать к строительству конный транспорт и грабарей».