Горькое лето 41-го

Наша справка. Степан Андрианович Калинин родился 28 декабря 1890 г. в деревне Панкратовская Московской губернии. В армии — с 1912 г. Окончил полковую учебную команду и Псковскую школу прапорщиков. Участвовал в Первой мировой войне. В Красной Армии — с 1918 г., командир стрелковой бригады. После Гражданской войны командовал стрелковой дивизией, 12-м стрелковым корпусом. С1938 г. — командующий войсками Сибирского военного округа. В начале Великой Отечественной войны назначен командующим 24-й армией, которая была сформирована на базе войск округа. С 22 июля 41-го командовал Оперативной группой войск в районе Смоленска и участвовал в Смоленском сражении. 3 августа 1941 г. назначен помощником командующего Западным фронтом. С ноября 1941 г. — командующий войсками Приволжского военного округа; с марта 1944 г. — командующий войсками Харьковского военного округа, в июне того же года был отстранён от должности и арестован «за антисоветскую пропаганду». После смерти Сталина освобождён.

В докладе генерала Калинина говорилось:

«Германская армия:

1. Сильные стороны врага:

Стойкость в обороне. Даже мелкие группы иногда прочно удерживают местность, применяя маневр по фронту и из глубины. Искусное использование местности, наблюдательных пунктов, способность быстро превращать их в опорные пункты. Хорошее взаимодействие основных родов войск в наступлении. При этом главную роль играют авиация и танки, работающие строго в интересах пехоты, иногда повторяя по несколько раз свою работу по требованию последней. Сильный минометный огонь и, видимо, хорошая обеспеченность минометами, насыщенность автоматического огня.

2. Слабые стороны врага:

Основное, что определяет все рода войск, особенно пехоту, — это боязнь потерь. Явление это резко выражено, оно заставило германское командование отступить от классических форм ведения операции и боя. Но об этом ниже. Неспособность наступления на подготовленную оборону. Это, по-видимому, связано с недостатком артиллерии. Боязнь ночных действий, боязнь штыка и, как следствие, не применяют контратак. Небрежность в службе обеспечения — это, по-видимому, результат самомнения.

3. Как вывод, немецкая тактика и стратегия приспособились к этим конкретным условиям. Наступление ведется на широком фронте, обычно робко, за огневой завесой. Танки также двигаются скачками, ведя с остановок огонь по рубежам. Если нарываются на сопротивление — останавливаются. Иногда делают повторную попытку, но и эта попытка ведется без настойчивости, обычно достаточно вывести из строя 3–5 танков, чтобы последовал окончательный отказ от наступления в данном направлении. Вообще лобовых атак немцы избегают, излюбленные: фланг-стык.

Зато там, где нет достаточного сопротивления, двигаются в быстром темпе до тех пор, пока не встречаются с сопротивлением. При этом немцы не боятся за фланги и в обнаруженный пустырь продвигают возможно больше сил с последующим распространением в стороны, чем завершается окружение остающихся в промежутках наших частей. По-видимому, немцев не смущает и то обстоятельство, что это движение в пустыри выводит их к цели окружными путями с затратой значительно большего времени.

4. Примерно с первых чисел августа отчетливо выявилось поведение немцев, которое выражается формулой: стратегически — наступать, тактически — обороняться. На всем Западном фронте с начала августа ни разу не было сосредоточения крупных сил и не сделано попытки прорваться на московском направлении по образцам войны 1914–1917 гг. Попытки под Ярцево, Ельней, Брянском не могут равняться ни по сосредоточению войск, ни по настойчивости ни с одной крупной операцией периода Первой мировой войны.