Господа офицеры. Записки военного летчика [сборник]

Артиллерия наша, усиленная вновь установленной тяжелой гаубичной батареей, сметет все на вашем пути. Я уверен, что завтра вы будете иметь полный успех…

* * *

Под прикрытием тумана в Z-ском полку срочно происходила последняя перегруппировка.

Командир N-й артиллерийской бригады уведомил командира Z-ского полка, на участке которого стояло две легких батареи его бригады, что с разрешения начальника дивизии, он приказал одной батарее сняться с позиции и отойти в тыл, из-за полного отсутствия снарядов…

В то же самое время капитан князь Мангуладзе, типичный кавказец, старый боевой офицер, потомок славных витязей Кавказа, весь воплощение их заветов, духа, достоинств, слабостей и недостатков, – отдавал приказание своему 4-му батальону.

Батальон его только что сменился с участка полка соседней дивизии, откуда он утром выбил ворвавшихся в окопы соседей немцев.

– Ротные командиры, идем сюда, – сказал князь, подходя к строю батальона, вытянувшемуся вдоль одной из бесчисленных дорог, обсаженных деревьями, указывая на уцелевшую халупу. В четырех ротах князя насчитывалось после сегодняшнего боя едва 600 человек.

Ротные командиры этих рот – поручик Пашков, подпоручик Зотов и прапорщики Тихонов и Борисов, вышли из рядов и прошли в халупу, указанную им батальонным.

– Послушай, Пашков, – сказал князь, обращаясь к старшему из ротных.

– Посмотри на карте, где мы находимся?

– Вот здесь, ваше сиятельство, – указал Пашков на красную черту, начинавшуюся у названия деревни, в которой остановился батальон.

– Ты верно говоришь? – недоверчиво и в то же время добродушно переспросил князь.

– Так точно. Верно.

– Ну, отлично… Это я для вас, – пояснил князь.

– Мне карты не нужны, карты – это для генерального штаба и для «зеленых».

– Для вас, – посмотрел он на прапорщиков.

– Наша задача теперь… черт их знает… – начал было князь, но спохватился и продолжал: – поддержать наш правый фланг.

– Ну-ка, посмотри там эту… Орлы… Орлы – Касины – Массины.

– Орлы-Цесины, ваше сиятельство? – поправил Пашков, склонившийся к карте.

– Эта самая – Весины.

– Вот там сейчас правый флаг нашего 1-го батальона.

– Ты, Пашков, Тихонов и Борисов, идите туда, явитесь командиру 1-го батальона и вступайте под его команду.

– Ты, Зотов, станешь за 2-м батальоном и тоже явись – кому следует.

– А вы где будете, ваше сиятельство? – спросил кто-то.

– Я теперь «Тришкин кафтан», – неожиданно заявил князь и, самодовольно улыбнувшись своей «остроте», добавил: – Я иду в штаб полка, пусть мне дадут чем командовать.

– Одним словом, господа, вы сами должны знать, что делать, – закончил князь.

Получив это лаконическое приказание, батальон тронулся по указанным местам.

* * *

Подпоручик Зотов, или просто Рома, как уменьшительно звали его товарищи по полку, молодой, стройный, красивый офицер. Он два года тому назад кончил Тифлисское военное училище одним из первых – старшим портупей-юнкером 2-й роты и считался лучшим гимнастом, стрелком и фехтовальщиком.

За гимнастику и стрельбу он имел первые призы и училищные жетоны – эти первые знаки отличия на заре военной карьеры. В полку на него сразу же обратили внимание, когда на состязательной стрельбе из револьвера он перебил приз у «почетного потомственного» полкового призера – Карла Карловича Гросбах.

– Это какое училище дало нам такого стрелка? – подходя к Зотову, осведомился старший штаб-офицер.

– Тифлисское, – краснея до корней волос, ответил подпоручик Зотов, а обступившая его со всех сторон молодежь пожимала ему руки и приговаривала:

– Браво, Тифлиссцы! Ай молодца, Тифлиссцы!

Зотов вышел в Z-ский полк, имевший захолустную стоянку в Закавказье, – не случайно, а принципиально. Он считал и доказывал своим приятелям и товарищам по выпуску, что каждый должен отдавать предпочтение не полкам с хорошими стоянками, или со стоянками в отдаленных местах, куда шли из-за денег, – а полкам старым, со славной боевой историей и традициями и дружным составом офицеров.

В полку Зотов был с места отличен и назначен в учебную команду к специалисту своего дела, капитану Пружакову, под руководством которого многое постиг из той области военной науки, предметом изучения которой служат быт и психология русского солдата. Он тщательно работал над людьми порученного ему взвода и теперь, в полку, значительная часть унтер-офицеров была или непосредственно его выучки, или же лично ему известна. Солдаты его обожали и, зная, что офицеры зовут его Рома, между собой говорили:

– Наш Рома молодчага… этот не подкачает… за ним хоть куда… Одним словом, геройский офицер.

* * *

– Рота, стой! – скомандовал Рома после часовой ходьбы, подойдя к знакомому перекрестку дорог, где по сторонам одной, идущей параллельно фронту, была углублена канава и вырыт окоп полной профили, еще накануне стоявшим здесь 4-м батальоном.

– А хорошо, ваше благородие, что ребята солому успели повыбивать, глядите, немец и последнюю халупу спалил.

– Где таперича чай греть будем? – сказал подошедший к Роме фельдфебель Ласточкин.

Рома, ничего не отвечая, обдумывал, что надо сделать, вообще, что раньше и что позже.